Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 181 – Дэниел Абрахам

— Он выиграл?

— Проиграл. Но его план мне понравился.

У них над головой прогудела труба: Ота подавал сигнал кому-то из своих. С улиц ответили рога. Маати уже не мог уследить, откуда приходит звук, как не мог посчитать, сколько снежинок падает с неба. Семай удивленно ахнул, и этот вздох зацепил его внимание, точно крюк – рыбу. Он повернулся к поэту. Тот смотрел на лестницу, ведущую в подземелья. Там стояла Эя. Ребра девочки ходили ходуном от быстрого бега. На ней был ярко-зеленый, расшитый золотом халат. Волосы она кое-как стянула в пучок на затылке.

— Эя-тя! – Семай шагнул ей навстречу. – Что вы тут делаете?

Она шарахнулась, как будто хотела убежать. Взгляд метнулся к Маати. Тот улыбнулся и принял позу приветствия и вопроса одновременно. Руки девочки запорхали, сменив полдюжины разных поз и не остановившись ни на одной.

— Нужны лекари, – сказала она. – Будет много раненых, и я хочу им помочь. И… я хочу быть здесь, когда вы остановите гальтов. Я помогала тебе в работе не меньше Семая.

Ложь не лезла ни в какие ворота, но Эя говорила с такой уверенностью, что Маати почти поверил. Он улыбнулся.

— Ты должна была уехать с Найитом-тя и братом, – сказал он.

Она насупилась и побледнела.

— Знаю.

Маати поманил ее к себе. Она подошла, обойдя Семая сторонкой, как будто боялась, что он схватит ее и унесет туда, где она должна быть. Маати сел на холодный каменный пол, и она опустилась рядом.

— Здесь опасно, – сказал он.

— Не так уж и опасно, если вы с папой-кя остались. А ведь вы два самых важных человека в мире.

— Это как посмотреть…

— Он император. Даже хай Сетани так говорит. А ты убьешь гальтов. С вами рядом безопаснее всего. А вдруг с тобой что-то случится и тебе нужен будет лекарь?

— Я найду кого-нибудь из воинов или слугу, – предложил Семай. – По крайней мере, переправим ее…

— Нет, – сказал Маати. – Пусть останется. Она напомнила мне, зачем я все это делаю.

Эя просияла радостной улыбкой. Из всех опасностей и ужасов ее волновал один – что ее отправят прочь. Маати взял ее руку и поцеловал.

— Иди, сядь на ступеньках. Не отвлекай меня. И во всем слушайся Семая-тя. Делай то, что он скажет, не спрашивай зачем и не пытайся спорить. Поняла?

Эя взмахнула руками в жесте согласия.

— И еще, Эя-кя. Пойми, я очень рискую. Если я погибну… Тише, дай договорить. Если пленение не выйдет и моя защита окажется бессильна, я должен буду заплатить цену. Если это случится, помни: я очень тебя люблю. Я сделал все это, потому что риск стоил того. Потому что я хотел тебя спасти.

Эя сглотнула, в глазах заблестели слезы. Маати улыбнулся, встал и жестом попросил ее отойти и сесть на ступеньки. Семай приблизился к нему, нахмурившись.

— Не стоило говорить ей такое, – начал поэт, но, прежде чем Маати успел ответить, наверху снова загудела труба.

Маати показалось, что он слышит далекую барабанную дробь, которая эхом отдается от городских стен. Он посмотрел на Семая.

— Время не ждет. Закончи символы, а потом зажги свечи и прикрой эту проклятую дверь. Мы все насмерть замерзнем еще до того, как андат потребует расплату.

— Или приготовим все аккурат к приходу гальтов.

Маати принялся царапать последние строчки пленения.

Хотелось не спеша изобразить каждое слово, точно рисунок мысли. Так было бы лучше, но у них совсем не осталось времени. Он закончил как раз к тому моменту, когда Семай зажег последний светильник и стал подниматься по каменной лестнице на второй этаж. Прежде чем закрыть снежную дверь, поэт выглянул наружу.