Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 143 – Дэниел Абрахам

Хай Сетани смотрел в огонь. Язычки пламени отражались в черных глазах.

— Они сделали ту же ошибку, что и мы.

Ота немного помедлил и согласно кивнул.

— Гальты понимают, что такое война, – сказал он. – Они лучшие учителя, которые у меня были. Я постараюсь отплатить им тем же.

— И для этого вам нужно, чтобы я, хай своего города, бросил Сетани и последовал за вами?

— Да, – кивнул Ота.

Хай долго молчал. Затем встал и пошел к окну. Тишину покоев нарушил только шорох его одежд. Ота ждал. Правитель смотрел на город. На Сетани, ради которого он убил своих братьев и забыл собственное имя. Ота почувствовал, как затекли от напряжения спина и шея. Он просил этого человека отказаться от всего, забыть свое единственное предназначение. Сетани ждала гибель. Разграбление. Даже если гальтов получится одолеть, прежде они успеют разнести все до камешка. Возможно, тут уже нечего будет восстанавливать. А что останется хаю, когда он лишится города?

Много лет назад Ота уже просил человека сделать правильный выбор ценой титула, почестей и единственного места под солнцем. Хешай-кво отказался, и это решение стоило ему жизни.

— Высочайший, – начал Ота.

Не оборачиваясь, хай Сетани поднял руку и остановил его. Ота понял его ответ по движению плеч – они расправились, будто с них сняли тяжкую ношу.

Даже после зимы в Ялакете Лиат удивлялась капризам северной природы. С каждым днем солнце задерживалось над городом все меньше. В полдень было тепло и ласковые лучи грели ей щеки, однако ночи дышали ледяным холодом. Все деревья в садах разом утратили зелень, точно сговорились. Это было совсем не похоже на летние города с их постепенными, едва заметными переменами. В Сарайкете осень наступала медленно и лениво, тепло покидало мир нехотя. На севере все менялось куда быстрее, и поэтому Лиат чувствовала себя неуютно. Она была истинной южанкой.

К примеру, думала Лиат, сидя у себя в покоях с пиалой горячего чая, она по-прежнему считает себя деловой женщиной Сарайкета. Если бы кто-нибудь спросил ее о работе, она рассказала бы о залах, где чешут хлопок, о складах с товарами. Если бы ее спросили о доме, она описала бы набережную, запах океана, гомон, в котором смешалось множество языков и диалектов. Она подумала бы о кирпичном доме, который достался ей в наследство от Амат Кяан, о маленькой спальне с окном, увитым листьями винограда. Вот уже год, как она уехала оттуда, и теперь вернется не раньше весны.

В лучшем случае.

В худшем – Сарайкет уже стерт с лица земли. Или она сама не доживет до следующего лета.

Город, в котором она теперь жила, тоже страдал из-за перемен. В нишах между домами появились небольшие алтари с изображениями потерянных андатов, как будто несколько цветков и свеча могли вернуть их. В храмы начали ходить даже те, кто не заглядывал туда годами. Нищие на улицах теперь пели об искуплении и обретении утраченного.

Лиат пригубила чай. Он остыл ровно настолько, чтобы не обжигать губы, но пить его по-прежнему было приятно. Напиток согревал, как вино, но не расслаблял тело и не притуплял разум. Сегодня Лиат предстояло множество дел: проследить за тем, как переносят в подземелья пищу и топливо, как заполняют хранилища на башнях, где переждут холода ненужные зимой вещи. Времени на мрачные мысли не было. И все же отчаяние пришло, не спрашивая, хочет она того или нет.