Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 111 – Дэниел Абрахам

— Других трупов не было? – спросил Баласар.

Тевор, стоявший рядом, покачал косматой головой:

— По всему видно, что наши ребята хорошенько их потрепали. Но те своих мертвецов унесли. Они не спешили, генерал. Вон у того, видите, ожоги, а на запястьях следы от веревки. Наверняка его пытали.

Синдзя присел возле этого мертвеца и потрогал его раны, будто хотел убедиться, что они настоящие.

— У меня в отряде есть жрец, – сказал Тевор. – Один из лучников. Он может почитать, что нужно по обряду. Мы их похороним тут, а завтра догоним войско.

— Мы возьмем их с собой, – отрезал Баласар.

— Генерал?

— Нужны телега и лошадь. Провезите их через весь лагерь. Пусть каждый увидит. Потом засыпьте тела пеплом и оберните в полотно. Похороним их на развалинах Удуна, а над могилой поставим копье с черепом хая.

Тевор отдал ему честь. В глазах старика заблестели слезы. Развернувшись к своим воинам, он обрушил на них град отрывистых приказов. Синдзя стоял, медленно потирая руки. На тыльной стороне его кисти темнела засохшая кровь. Баласар понял, что наемник не одобряет его решения. Однако они не сказали друг другу ни слова.

Баласар не ошибся: довольство и лень мигом исчезли. Воины быстро свернули шатры, нагрузили повозки и выступили в поход. Шагали быстро, каждый хотел как можно скорее добраться до Удуна. Три командира попросили разрешения послать отряды вперед, на охоту. Вот только охотиться на простую дичь они не собирались. Баласар каждому дал свое благословение. Сон о пустыне больше не повторился, но полководец был уверен, что видел его не в последний раз.

В эти дни он часто вспоминал Юстина. На юге горит или уже догорает разрушенный Патай. Скоро должна пасть, а может, уже пала школа маленьких поэтов. Где-то там, среди пожарищ, воюет Юстин.

У Баласара не было недостатка в собеседниках. Но что бы он ни делал – разговаривал, строил планы или учил воинов достойным примером, – он постоянно чувствовал, как не хватает ему скептицизма и вечных придирок Юстина. Да, в своих людях он видел рвение и пыл, но это было совсем не то, что нужно. Они смотрели на него как на высшее существо. Они не знали, как он рыдал над Малышом Оттом, не слышали, как он звал Келлема, крича в сухую зловещую мглу пустыни. Воины видели в нем полководца. Они готовы были убивать и умирать по его приказу, но они его не знали. В этом, подумал он, и заключается разница между верой и верностью. Их вера отделила его от мира. Его окружало множество людей, но все же он был одинок. В таком настроении и застал его посланник Синдзи Аютани.

Они уже закончили дневной переход. Баласару повезло. Дозорные дважды повстречали местных жителей – деревенских мальчишек с луками и в доспехах, сшитых из кусков кожи. Они охотились на кроликов. Оба раза переговоры удались. Колодцы в предместьях оказались отравлены, но речная вода вполне годилась для питья. До Удуна оставалось всего два или три дня. А пока можно было смотреть на закат и слушать, как звенят в прохладном воздухе птичьи трели. Баласар отдыхал под старым толстым тополем. Рядом стояло походное блюдо с лепешкой и поджаристой горячей курицей. Аромат угощения смешивался с густым запахом земли и речной сырости. Перед Баласаром в струнку вытянулся паренек зим семнадцати. Правда, гальт понимал, что плохо разбирается в облике местных жителей. Точно так же мальчишке могло бы оказаться и пятнадцать, и двадцать. Говорил он с ужасным акцентом.