Книга Сводница без тормозов, страница 38 – Любовь Перуница

Разделась, завернулась в одеяло и достала ноутбук. Листала подборки кино, искала комедию, фантастику, хоть что-нибудь яркое и бессмысленное, что могло бы заглушить внутренний вой. Выпила кофе, к еде так и не притронулась. От одного вида бутерброда снова затошнило. В отчаянии отшвырнула ноутбук. Невозможно! Ничто не помогало.

Снова провалилась в тяжёлый, беспокойный сон.

Открыла глаза от того, что кто-то активно и настойчиво долбит в дверь. Маша. Телефон уже не жужжал — наверное, сел. «Да что ж вы такие настырные? — с тоской подумала я. — Пострадать человеку спокойно не дают».

Потирая грудную клетку, будто растирая огромный болезненный синяк под кожей, нашла халат.

Отворила Маше, пропустила её, не говоря ни слова. Плелась за ней на кухню. Она тоже молчала. Молча достала из пакета бутылку красного вина, сыр, шоколад. Я уставилась на это без понимания.

— Что это?

— Запускаю протокол «спасти подругу», — твёрдо заявила она, откручивая штопор. Пробка чпокнула с характерным звуком. — Активирован.

— Не надо, — безжизненно пробормотала я, опускаясь на стул.

— Надо, Арина. Ты себя видишь? Я не хочу, чтобы ты тут одна иссохла. Кто-то должен заставить тебя трезво взглянуть на всё, подставить плечо. А ещё — накормить! Еда важна!

— Трезво, да? — я скептически покосилась на бутылку. — Ты же не пьешь теперь.

— Ты права, не пью. Это только для тебя. Лекарство. В малых дозах.

Она налила мне полный бокал и пододвинула его. Я машинально сделала глоток. Терпкая жидкость обожгла горло, но внутри стало чуть теплее.

— Теперь говори, — потребовала Маша, усаживаясь напротив. — Что случилось вчера? Кто эта стерва? И при чём тут Женя?

И я не выдержала. Всё, что копилось и давило изнутри, все обиды, боль, предательство и ядовитые слова Миланы — всё вылилось наружу в беспорядочном, сбивчивом рассказе. Я говорила о её визите, о провокации, о камере в сумке, о её намёках и угрозах. А потом добралась до самого страшного — до её последнего выпада о беременности.

— Я не знаю, что там у него в Москве, — голос мой сорвался на шёпот, слёзы снова подступили к глазам. — Может, у него правда какие-то дела, проблемы с бизнесом… Но она… она сказала это так уверенно, Маш. Так убедительно. Понимаешь? И он молчит. Пишет какие-то обрывки, а потом пропадает. Как я могу ему верить после этого?

Маша слушала, не перебивая, её лицо становилось всё мрачнее.

— Вот же сука! — выдохнула она, когда я закончила. — Ну всё, ясно. Значит, так. — Она ткнула пальцем в меня. — Ты сейчас берёшь свой телефон, заряжаешь его, и мы делаем одно дело.

— Какое? — устало спросила я.

— Мы отправляем этого… этого человека куда подальше. Окончательно и бесповоротно. Чтобы он больше не смел дергать тебя за ниточки.

Она почти силой заставила меня найти зарядку, подключить телефон и, дождавшись, когда он включится, протянула его мне.

— Диктуй, а я буду печатать, если не можешь.

Я снова сделала глоток вина. Оно придало какую-то призрачную смелость.

— Пиши… — я закрыла глаза, пытаясь собрать в кучу все свои обиды. — «Женя, то, что происходит между нами, больше не имеет смысла. Твоё молчание и твоя ложь говорят громче любых слов. Я не намерена быть запасным вариантом или развлечением на расстоянии. Не пиши и не звони мне больше. Удачи с твоим новым… семейным положением».