Книга Ищу Деда Мороза, страница 35 – Любовь Перуница

Это праздник непослушания.

Его губы и руки не знают пощады — они изучают, завоёвывают, присваивают. Я впиваюсь пальцами в его волосы, в плечи, в спину, глухо стону в ладонь, которую он прижимает к моему рту. «Тише, — рычит он. — Здесь эхо». И от этого тайного, порочного шёпота меня сотрясает новая волна возбуждения.

Нахальные губы покрывают мое тело поцелуями, спускаясь все ниже и ниже, пока не достигают лобка, а затем губ, и дальше…

Между бедер так горячо, так влажно. Волны удовольствия захлестывают всю меня, пока его язык беспощадно кружит, лаская мой клитор.

Но лишь до того момента, как я начинаю молить о том, чтобы он вошел в меня.

Мы двигаемся в ритме, который не подчиняется никаким законам, кроме своих. Стол скрипит. Где-то падает стакан с карандашами. Нам плевать. Он берёт то, что ему причитается за весь школьный реквизит, за все снежинки и обещания. А я отдаю — с лихвой, с жадностью, с чувством полного, головокружительного освобождения.

Когда всё заканчивается, мы лежим на полу, на его сброшенной куртке, и смотрим в потолок, тяжело дыша. А я всё ещё в сапогах.

* * *

Проходит несколько дней. Аврал. Неделя сливается в один бесконечный праздничный марафон.

31 декабря. Мы, выжатые как лимоны, после двух последних утренников падаем в машину. В глазах двоится от усталости.

— Всё. Я мёртв. Едем ко мне. Спячка до нового года, — объявляет Кирилл, заводит Арнольда.

— Погоди! — протестую я, хотя веки сами слипаются. — Так нельзя! Нужна ёлка! Хоть маленькая! Мишура! И оливье! Мы же почти ничего не купили! И на икру мы уже заработали!

Кирилл хмурится, сводя брови.

— Мишура не гармонирует с эстетикой кактусов. Гирлянды — нерациональный расход электроэнергии. Пожароопасно. Оливье — биологически неполноценная смесь майонеза и варёных овощей. Икра — переоценённый продукт.

— Кирилл! — почти плачу я от усталости и желания хоть капельку праздника. — Это НОВЫЙ ГОД!

В этот момент звонит мой телефон. Старый знакомый.

— Алло? Ксюша? Это Дима Соколов, в прошлом году ты вела серию благотворительных праздников для детей в больнице. Мне Крылов передал контакт твой. Слушай, тут ЧП. Мы нанимали Деда Мороза для детского отделения онкогематологии в больничном городке. А этот козёл просто не приехал. Денег нет, чтобы найти замену. Дети ждут… Может ты сможешь приехать? Хоть просто зайти? Без костюма даже можно…

Я смотрю на Кирилла. Он слышит всё по громкой связи. Мы молча смотрим друг на друга. В его глазах я вижу ту же усталость, то же «я сейчас умру», и то же мгновенное решение.

— Адрес, — говорит Кирилл в телефон, который я держу в дрожащей руке.

— Спасибо! Огромное! — голос Димы становится заметнее радостнее.

Мы заезжаем в круглосуточный фаст-фуд, заглатываем на ходу какие-то бутерброды, запивая их жженым кофе. И мчимся в больничный городок.

Никакой громкой музыки, танцев, аплодисментов. Там — тихие коридоры, запах лекарств и антисептика.

Огромные, светлые, полные надежды детские глаза. Поправив свои костюмы, перехватили мешок со скромными подарками, что успели срочно купить по дороге на последние деньги.

Но когда мы заходим в палаты, происходит волшебство. Не то, что мы создаём. То, что создают ребята. Эти дети льнут к нам, как к чему-то живому, настоящему. Они верят. Им неважно, что мы не настоящие, а борода криво приклеена. Они верят в доброту. И сейчас я чувствую, как творю истинное добро.