Книга Измена. Когда под сердцем жизнь, страница 40 – Анна Риман

— Ксения, мне очень жаль. Я только узнал. Прими мои соболезнования, — голос Бегунова звучал искренне. — Если я чем-то могу помочь.

Виктор запнулся, сделал небольшую паузу и продолжил:

— Прости. Я правда сожалею, что все так обернулось.

— Спасибо тебе. За все спасибо.

Я уже хотела попрощаться, но сама не понимаю почему спросила:

— Ты знал, что дела отца совсем плохи?

— Догадывался. Ходили слухи, что он ввязался в сомнительную сделку и много потерял на этом. Степан Михайлович должен нашей компании приличную сумму, но тебе не нужно об этом беспокоиться.

К горлу снова подступила тошнота. Я с трудом сглотнула. Получается, те документы, что я видела, еще не все, и долги отца значительно больше.

— Сколько?

— Повторяю, не забивай себе этим голову. Подпиши отказ от наследства, и к тебе не будет претензий ни с нашей стороны, ни от кого-то другого.

— Я подумаю.

Все, что смогла ответить. На большее в тот момент просто не хватило сил. Виктор вежливо попрощался, а я все смотрела на трубку, слушая длинные гудки. Что же ты натворил, папа?!

Машина въехала на территорию закрытого поселка. Свернула на знакомую улицу, и мы остановились у дома. Ворота плавно отъехали в сторону. Геннадий Олегович помог мне выбраться, и я застыла, вглядываясь в до боли знакомый дом.

Сердце пропустило удар. Сколько я здесь не была?! Всего месяц, может, чуть больше, а ощущение, как будто пролетела целая жизнь. Я открыла дверь.

Все осталось на своих местах, словно я и не уезжала. Даже мой плащ продолжал одиноко висеть на вешалке в прихожей. Я поднялась на второй этаж. Заглянула в нашу с мужем бывшую спальню.

Комната сияла стерильной чистотой. Последнее время здесь явно никто не жил. Наверное, Алексей переселился в гостевую. Я устало присела на край кровати. Провела рукой по аккуратно застеленной постели.

Сердце защемило. Воспоминания нахлынули нескончаемым потоком, немилосердно подминая под себя. Не стоило возвращаться! Это было ошибкой. Но куда мне идти? Я обязательно что-нибудь придумаю. Найду выход. Завтра.

Свернувшись калачиком, я прилегла на краю и почти мгновенно заснула.

Сквозь сон почувствовала, как теплые руки бережно стягивают с меня одежду. Даже попыталась сопротивляться, но не смогла. Глаза предательски слипались. Хриплый голос успокоил:

— Уложу тебя под одеяло и уйду. Спи спокойно.

Как маленького ребенка Алексей завернул меня в мягкий кокон и замер, склонившись над головой. Я чувствовала его обжигающее дыхание на шее. В груди защемило, а по телу побежали мурашки. Сон прошел, но я не открывала глаза, боясь столкнуться с ним взглядом. Воздух между нами наэлектризовался и едва не искрил. Алексей подвинулся и еле заметным прикосновением поцеловал меня в губы. Резко выдохнул, стремительно поднялся и вышел из комнаты. Я вдруг поняла, что все это время не дышала, замерев, как испуганный зверек.

Сон как рукой сняло. В горле пересохло и безумно хотелось пить. Я выпрыгнула из постели, достала из комода скромную ночную сорочку, натянула и приникла ухом к двери. Тишина.

Бесшумно выбралась на лестницу и пошла вниз на кухню, но застыла на полпути, потрясенная словами Геннадия Олеговича.

— Я считаю, вам следует все рассказать Ксении Степановне.

С моего возвращения в особняк прошло два дня. Я то и дело ловила на себе пристальные взгляды мужа, но стоило повернуться, как он тут же отводил глаза или уходил в другую комнату. Мы почти не разговаривали, обмениваясь только вежливыми приветствиями и вопросами о самочувствии. Несмотря на видимое равнодушие, напряжение между нами росло с каждым днем.