Книга Как профукать праздник. Влюбиться в виновника, страница 76 – Екатерина Мордвинцева

Я взяла телефон, набрала Андрея.

— Ольга? — он ответил после первого гудка, и в голосе его была тревога. — Как всё прошло?

— Хорошо, — сказала я. — Я... я хочу продолжать.

— Это замечательно, — я слышала, как он выдохнул с облегчением. — Я рад.

— Андрей, — я помолчала. — Спасибо вам. За то, что нашли её. За то, что... что заботитесь.

— Не за что, — он говорил тихо, тепло. — Я же сказал: я рядом.

— Я знаю, — я посмотрела на заснеженную улицу. — Я... я хочу вас кое о чём попросить.

— О чём?

— Дайте мне время, — сказала я. — Не уходите. Но дайте мне время разобраться в себе.

— Я подожду, — сказал он. — Сколько понадобится.

— Спасибо, — я улыбнулась, хотя он не видел. — До завтра?

— До завтра, — ответил он. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Я сбросила вызов и пошла домой. По пути я думала о том, что сказала Елена Сергеевна. О том, что ждать и жить — это не взаимоисключающие вещи. Что я могу любить своих подруг и одновременно любить другого человека. Что я могу надеяться и одновременно строить свою жизнь.

Я не знала, получится ли у меня. Не знала, смогу ли я отпустить страх. Не знала, смогу ли открыться.

Но я знала, что теперь у меня есть помощники. Андрей, который ждёт. Кристина, которая поддерживает. Елена Сергеевна, которая помогает разобраться.

И я. Я, которая наконец-то разрешила себе попробовать.

Март пришёл в Москву с капелью и серым небом.

Снег, который казался вечным, начал таять. С крыш падали сосульки, по дорогам текли мутные ручьи, и город постепенно просыпался после долгой зимы. Я смотрела на эту перемену из окна своей кухни и думала о том, что время идёт. Оно не остановилось в ту новогоднюю ночь, как мне тогда казалось. Оно шло. Шло, не спрашивая моего разрешения. И вот уже март. Три месяца.

Три месяца без них.

Официальное извещение пришло в начале марта. Поиски, которые возобновлялись и снова приостанавливались из-за погоды, наконец перевели в статус «неопределённые». Это означало, что активная фаза завершена. Самолёт не найден. Обломки, которые удалось обнаружить, не давали ответов. Чёрные ящики так и не подняли со дна океана. Пассажиры получили статус «пропавших без вести».

Я держала в руках этот документ, смотрела на сухие, казённые строчки и не могла поверить, что жизнь наших подруг, таких живых, таких настоящих, теперь описывается вот так — официальным языком, в статусе «пропавшие без вести».

— Это не значит, что их нет, — сказала Инга, когда мы сидели на кухне втроём. — Это значит, что поиски приостановлены. Это не приговор.

— Я знаю, — я отложила бумагу. — Но это... это как-то окончательно. Как будто мир сказал: хватит ждать, живите дальше.

— А мы и живём, — сказала Кристина. — По-своему. Как можем.

— Можем ли? — я посмотрела на неё. — Можем ли мы жить, когда они... когда их нет?

— Они есть, — Кристина взяла меня за руку. — Они всегда будут. В нас. В нашей памяти. В нашей любви. Никакой статус этого не изменит.

Я сжала её руку. Она была права. Никакой документ не мог отменить нашу любовь, нашу память, нашу надежду.

— Что будем делать? — спросила Инга. — Сидеть и ждать? Или...

— Или, — сказала я. — Я не могу больше просто ждать. Мне нужно делать что-то. Что-то, что поможет другим. Что-то, что придаст смысл этому ожиданию.