Книга Как профукать праздник. Влюбиться в виновника, страница 71 – Екатерина Мордвинцева

— Что вы? — он подошёл ближе, но не коснулся.

— Я не могу, — я посмотрела на него. — Не могу сидеть там, в тепле, в уюте, и чувствовать себя счастливой, когда они... когда они...

— Когда они что? — он смотрел на меня, и в его глазах была боль.

— Я не знаю, живы они или нет, — я снова заплакала. — Я не знаю, страдают они или нет. Я не знаю ничего. А я здесь, с вами, и я... я чувствую. Я позволяю себе чувствовать. Это неправильно.

— Почему? — спросил он.

— Потому что я их предаю, — я вытерла слёзы. — Потому что если я буду счастлива, то...

— То что? — он взял меня за плечи. — Они перестанут существовать? Они умрут? Ольга, это не так. Это совсем не так.

— Я знаю, — я покачала головой. — Я знаю, что это не так. Но я не могу. Я не могу перестать чувствовать вину.

— А если я скажу вам, что это нормально? — он смотрел на меня. — Что вы имеете право на жизнь. На счастье. На всё.

— Вы не можете этого сказать, — я отстранилась. — Вы не знаете, что они чувствуют. Вы не знаете, что я чувствую.

— Я знаю, что вы страдаете, — сказал он. — Я знаю, что вы не спите ночами. Я знаю, что вы вините себя за то, что остались. И я знаю, что это неправильно.

— Откуда вы знаете? — я посмотрела на него.

— Потому что я сам чувствую вину, — сказал он. — За то, что не успел. За то, что не смог. За то, что... что вы здесь, а не там.

— Это не ваша вина, — сказала я.

— И не ваша, — ответил он.

Мы стояли на улице, под снегом, и смотрели друг на друга. Слёзы замерзали на щеках, дыхание облачками пара уходило в холодный воздух.

— Ольга, — сказал он. — Я не буду вас уговаривать. Я не буду просить остаться. Я только прошу об одном.

— О чём? — спросила я.

— Не закрывайтесь от меня, — он посмотрел мне в глаза. — Не исчезайте. Если вам нужно время — я дам его. Если вам нужно, чтобы я ушёл — я уйду. Но не закрывайтесь. Пожалуйста.

Я смотрела на него, и внутри меня что-то дрожало. Он не спорил. Не уговаривал. Не пытался меня переубедить. Он просто просил — не закрываться.

— Я не знаю, смогу, — сказала я.

— Попробуйте, — он улыбнулся, и в этой улыбке было столько тепла, что у меня сжалось сердце. — Просто попробуйте.

Я кивнула, не в силах говорить.

— Я отвезу вас домой, — сказал он. — Если хотите.

— Хочу, — я посмотрела на него. — Но не потому, что... не потому, что я злюсь. Я просто... я устала.

— Я понимаю, — он открыл дверь машины. — Поехали.

Мы ехали в тишине. Я смотрела в окно на заснеженные улицы и думала о том, что случилось. Я испугалась. Испугалась того, что чувствую. Испугалась того, что могу быть счастливой. Испугалась того, что имею на это право.

— Андрей, — сказала я, когда мы остановились у моего дома.

— Да? — он повернулся ко мне.

— Я не хочу, чтобы вы уходили, — сказала я. — Из моей жизни. Я не хочу закрываться. Я просто... я не знаю, как быть.

— Я подожду, — сказал он. — Сколько понадобится.

— А если я никогда не научусь? — спросила я. — Если всегда буду бояться?

— Тогда я буду ждать всегда, — он улыбнулся. — Я уже говорил: у меня есть время.

Я посмотрела на него, и впервые за этот вечер я позволила себе улыбнуться. Не делая вид, не через силу, а по-настоящему.

— Спасибо, — сказала я.

— За что?

— За то, что не спорите, — я взяла его за руку. — За то, что понимаете. За то, что... что вы есть.