Книга Как профукать праздник. Влюбиться в виновника, страница 66 – Екатерина Мордвинцева

Мы сидели в тишине, переваривая его слова. Он был прав. Пока не найдены тела, пока не обнаружены основные обломки, пока не прекращены поиски — есть надежда.

— Я хочу выпить за это, — сказала вдруг Наталья Викторовна, и все удивлённо посмотрели на неё. — За надежду.

Я посмотрела на Андрея. Он смотрел на меня.

— У меня есть шампанское, — сказала я. — Лера привозила. Мы так и не открыли.

— Давайте откроем, — сказала Инга. — Сегодня хороший день.

Я встала, прошла на кухню, достала бутылку из холодильника. Андрей подошёл следом.

— Позвольте мне, — сказал он, забирая бутылку.

Я стояла рядом и смотрела, как он открывает шампанское — аккуратно, без лишнего шума, как будто боялся спугнуть хрупкую надежду, которая поселилась в этой квартире.

— Ольга, — он повернулся ко мне. — Вы сегодня улыбаетесь.

— Я? — я удивилась.

— Да, — он посмотрел на меня. — Впервые за две недели.

Я провела рукой по лицу, чувствуя, как уголки губ поднимаются вверх.

— Наверное, — сказала я. — Наверное, потому что сегодня есть повод.

— Есть, — он протянул мне бокал. — За надежду.

— За надежду, — я взяла бокал.

Мы вернулись в гостиную, разлили шампанское по бокалам. Родители подняли их, смотря друг на друга, на нас, на Андрея, который стоял рядом со мной, держа в руке бокал.

— За наших девочек, — сказал Сергей Петрович. — Чтобы они вернулись.

— Чтобы вернулись, — повторили мы.

Шампанское было сладким, тёплым, непривычным после недель чая и воды. Я пила и чувствовала, как надежда, маленькая, хрупкая, но живая, прорастает внутри меня.

— Я хочу сказать спасибо, — неожиданно сказала Елена Анатольевна, глядя на Андрея. — Вы помогли нам. Вы не обязаны были, но вы помогли. Это... это много значит.

— Я сделал то, что должен был, — Андрей покачал головой. — Я хотел помочь. И я рад, что смог.

— Вы не должны были ничего, — сказала Татьяна Ивановна. — Но вы помогли. Спасибо.

Андрей смотрел на них, и я видела, как он смущён — этот уверенный в себе мужчина, который привык управлять людьми и деньгами, не знал, куда деть глаза от благодарности.

— Я просто... — начал он.

— Вы просто были рядом, — закончила я. — И это главное.

Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела что-то, что заставило моё сердце биться чаще. Благодарность. Нежность. И ещё что-то — то, чему я пока не давала имени.

Родители разъехались к вечеру. Инга ушла к себе, сказав, что завтра с утра поедет к адвокату. Кристина ушла в спальню, оставив нас с Андреем на кухне.

Мы сидели за столом, пили чай, смотрели на снег за окном.

— Сегодня был хороший день, — сказала я.

— Хороший, — согласился он.

— Впервые за две недели.

— Впервые за две недели, — повторил он.

Я смотрела на него, на его руки, которые держали кружку, на его лицо, освещённое мягким светом кухонной лампы, и чувствовала, как внутри меня что-то меняется. Что-то, что я так долго сдерживала, так долго не позволяла себе чувствовать.

— Андрей, — сказала я. — Спасибо вам. За всё. За помощь, за поддержку, за то, что были рядом. За то, что не ушли, когда я вас оттолкнула.

— Я же сказал: я не сдаюсь, — он улыбнулся.

— Я знаю, — я взяла его за руку. — И я... я рада, что вы не сдались.

Он сжал мою руку, и мы сидели так, держась за руки, и молчали. Тишина была не тяжёлой, не напряжённой. Она была спокойной, уютной, такой, какая бывает между людьми, которым не нужно говорить, чтобы понимать друг друга.