Книга Плохой. Отныне ты моя, страница 44 – Ника Княжина

— Не хочешь? — рычит, сжимая кулаки. — И что мне делать теперь, м? Ходить до усрачки перевозбуждённым, пока ты соизволишь меня подпустить к своему телу?

Я молчу. Он всё так… опошливает. Ну неужели он потерпеть не может? Если ему я важна, если он правда хочет, чтобы у нас что-то получилось… неужели не может дождаться, когда я буду готова к такому?

— Или предлагаешь мне других трахать? М? Фиктивный брак ведь подразумевает возможность развлекаться на стороне. Так ты мне говорила, да?! — взрывается очередной тирадой.

Сердце разрывается на части. От его слов. Так больно в груди, что на глаза наворачиваются слёзы. Но я не позволяю себе слабины. Всеми силами держу себя в руках.

Хочет так? Впрочем… если он действительно это сделает, это только покажет его отношение ко мне. Значит, не нужна. Значит, все его слова ложь. Про то, что у нас по-настоящему. Что он не обидит меня. Зато будет проще смириться. Зато всё встанет на свои места.

Если воспользуется разрешением, то он разобьёт мне сердце, но зато окончательно докажет, что я была права, что я не нужна ему как личность, я нужна ему только как тело. А если не воспользуется… Впрочем. Не может быть. По нему ведь видно… Он не из тех, кто хранит верность.

Тем более, к какой-то девушке, которая только на бумажке ему жена.

— Ты прав, — ровно произношу, принимая непростое и, возможно, неправильное решение. Уверена, что пожалею об этом. И почему… почему в груди растёт дыра? — Ты можешь делать всё, что захочешь. Хоть завтра, хоть прямо сейчас.

Я произношу это и чувствую во рту противный привкус. Будто я разгрызла горькую таблетку. Приходится выбирать между этой горечью сейчас или мучительной болью потом. Лучше уж сразу, чтобы потом не страдать. Когда я окончательно пропаду в своих чувствах к нему, если уже не начала тонуть в этом…

Лёша грубо матерится себе под нос. Разворачивается и раздражённо двигает к выходу из комнаты.

— Идиотизм, блядь, — шипит он. — Ты сама всё рушишь, Саша, — его голос внезапно срывается, и в нём слышится не только злость, но и что-то похожее на отчаяние. — А могло бы быть… охрененно.

Он уходит в ванную комнату, хлопнув дверью так, что кажется, стены дрожат. И я остаюсь одна. Слёзы текут по щекам, и я чувствую, что своими принципами реально загоняю нас в какой-то тупик.

Я ведь права, да? Но почему тогда так тошно на душе?

Алексей Тенин

Ночь проходит… Да пиздец какой-то, как она проходит! Как я должен себя чувствовать, когда рядом лежит желанная, красивая девушка, а её трогать нельзя? Как грёбанный придурок, который себя и альфа-самцом не ощущает.

И единственное, что напоминает, что я ещё мужик, это стояк, который болезненно поднимался каждый раз, когда она оказывалась случайно близко. Непозволительно, соблазнительно близко.

Например, когда она во сне перекатилась на другой бок, закинув руку мне на живот. Или когда я сам, матерясь на себя за слабость, подгрёб её поближе к себе, сжав в объятиях. Она даже не проснулась, а я тупо нюхал её ароматные волосы, и понимал, что беру то, что мне давать не собираются.

Да похер. Похер. Сегодня же сниму какую-то тёлочку и оттрахаю в своё удовольствие.

Вон. Фиктивная жёнушка совершенно не против такого расклада. Плевать ей на меня. С высокой колокольни. Это я растёкся в лужицу, будто у меня нет чувства собственного достоинства.