Книга Разведена! После 40 жизнь только начинается, страница 73 – Анна Грин

Притворившись шаурмой, не выныривая из кроватного пледа, я встала с кресла. Засеменила до кровати и упала на неё. Режим гусеницы был активирован. Я ёрзала и елозила по постели. В голове одна мысль сменилась другой — я его любила. Даже после развода я его любила так сильно, что в какой-то момент, не отдавая себе отчёта, я принимала правила его игры. Затянутый бракоразводный процесс — намеренное и показательное выступление, что я лучшее, что было в его жизни.

Я его любила и не осознавала, что с Рубеном я испытаю самое страшное. Это примерно как приехала к мужчине в пальто на голое тело, а дверь не открыли.

Я не отдавала себе отчёта, что я ему просто не нужна была. Если бы нужна, он бы не изменил.

Я совершила много ошибок в этом разводе. За свои ошибки я поплатилась.

Рано утром, когда на часах ещё не было десяти, набрала бывшего мужа. Не знала, где он, что с ним. Но знала одно.

— Я заявление забираю. Прибери за собой все.

И бросив трубку, я встала и прошла в ванную комнату. Беркутов исчез из гостиничного номера. Как я подозреваю, дождался, когда я усну и ушёл. Поэтому, когда я вышла из ванной комнаты, то вздрогнула.

Елизавета Павловна, в компании своего чудаковатого сыночка, стояла в гостиничном номере и обводила взглядом мои разбросанные вещи.

— Здравствуй, Сашенька. Виктор сказал, что ты немного приболела. Я приехала. Чтобы проконтролировать и проследить. Я тебе даже домашний суп привезла. Будешь?

Я посмотрела на Беркутова, как на самого последнего предателя.

Глава 38

Саша.

Суп я приберегла для более удачного момента, а матери Беркутова предложила спуститься в ресторан. В ресторане мы втроём и сидели. Виктор вёл себя с угодливостью хорошего сыночки-корзиночки, а я медленно старалась затолкать в себя пасту с морепродуктами.

— Ох, Саша, мне когда Виктор сказал, что вы приболели, у меня прям всё сердце сжалось.

Елизавета Павловна была само очарование.

— Не переживайте, у меня такое частенько бывает. Я просто алкоголичка. — Выдала бредовую идею, и мне в ответ прозвучало ласковое и нежное:

— Хо-хо-хо-хо-ох, Сашенька, Сашенька! До чего ж вы чудесная! А какое у вас чувство юмора!

Я посмотрела на Беркутова тем самым взглядом, говорящим о том, что я уже не знаю, что придумать, чтобы вытащить тебя из лап женитьбы.

Но такое чувство было, будто бы сегодня Виктор не нацелен на спектакль в виде того, что надо от него отвадить будущих невест. Он как-то слишком пристально наблюдал за моими жестами, за моей мимикой и бросал косые взгляды на мать. Я ведь подозревала, что этот жучара всё вытрендил матери о том, что случилось со мной, о том, как прошла эта ночь.

— И вообще, да, мам, ты права. — Потянулся за своей чашкой с чаем Беркутов и натужно улыбнулся. — У Саши прекрасное чувство юмора. Я до сих пор отойти не могу.

— Виктор, тебе бы быть более галантным. Вместо того, чтобы меня на свидание приглашать, лучше бы Сашу свозил куда-нибудь.

— В крематорий? — С надеждой переспросила я, и снова прозвенело серебристое:

— Хо-хо-хо! Сашенька, вы настолько прекрасны, что у меня даже не хватает слов, чтобы описать это. Я никогда не видела рядом с Виктором более целостной и подходящей ему женщины. Просто такое чувство, как будто бы боженька вас друг под друга создавал. Виктор у нас, конечно, с тяжёлым характером, но и вы не мягкая булочка, чтобы этот тяжёлый характер не переплавить под себя.