Книга Разведена! После 40 жизнь только начинается, страница 55 – Анна Грин

И самое интересное, что в моменте, когда я умудрилась подколоть его, у меня какая-то паника и страх от аварии напрочь испарились. Я просто поняла, что передо мной ещё один зажравшийся бизнесмен. Примерно как Рубен. Только Рубен был свой, и его болезненные точки я за столько лет умудрилась выучить. А этот был дикий. Ну ничего, даже львы потом живут в заповедниках.

Я отстегнула ремень безопасности и медленно, с грацией, вышла из машины. В этот момент мужик застыл, склонил голову к плечу и пристально уставился на меня.

— Слушай, а если тебя обрядить в коктейльное платье, а не вот в эти твои длинные брюки и блузку под пальтишком, тебе больше тридцати двух не дашь.

А голос у него был приятный, очень завораживающий, с лёгкой хрипотцой на окончаниях. Особенно когда он растягивал слова.

— Дашь, не дашь — это сейчас неважно. — Вскинув подбородок, произнесла я. — Авария есть? Есть. Что делать будем?

Я перешла на деловой тон, понимая, что иначе не сломать эту скалу. Он будет продолжать отпускать какие-то сальные намёки, при этом чувствуя себя почти громовержцем.

— А ты знаешь, я тут так подумал… — Цокнул он языком, облизал нижнюю губу и дёрнул себя за мочку уха.

Я поняла, что этот жест для него типичный и автоматически выработанный. Вероятнее всего, с детства.

— Ничего делать с аварией не будем. Я сейчас эвакуатор вызову, твою машину отгонят в сервис. Ну а моя ещё прокряхтит до ресторанчика.

Я сложила руки на груди.

— Я даже не знаю, что в этом предложении более омерзительно: что за меня решили или что внедорожник будет кряхтеть по дороге.

Мужик рассмеялся, запрокинул голову назад и, засунув руки в карманы джоггеров, произнёс:

— Вик Беркутов. Оказывается, очень приятно познакомиться.

Я не могла сказать того же. Но надеялась на то, что от меня реакции никакой не требуется.

— А с аварией мы вот что порешаем. Ты мне нравишься. Есть в тебе что-то. — И произнёс он это с интонацией сутенёра, словно бы оценивая очередную девочку. — О-о-о, я ещё больше уверен, что ты обязательно понравишься моим двум тётушкам и матери, которые сейчас как раз-таки и ждут меня в ресторане для того, чтобы побеспокоиться о моей ужасной доле холостого и вполне себе счастливого мужика.

— Не понимаю, каким образом в этой конструкции окажусь я?

— Ну, вообще, желательно конструкция чтоб была из меня, из тебя. И ты была снизу.

Похабная шутка, намёк.

И я вдруг поняла, что как-то поспешила с наличием у меня должного самообладания для того, чтобы просто не зарядить между ног.

— А вообще, поедешь со мной на ужин. Представлю тебя своей невестой. Ну и своеобразно так разыграем небольшой спектакль для трёх пожилых кумушек.

— Серьёзно? А после спектакля меня что ждёт? Мне какой толк? Какие у меня могут быть интересы? Высшая ценность этого мероприятия заключается в чем?

Беркутов хохотнул.

— Да ты с ума сошла. Ценность мероприятия заключается в том, что ты поужинаешь со мной.

— А я так понимаю, в то время, когда наглость и харизму Боженька раздавал, ты схавал всё, не оставив ничего очереди за тобой?

И говорила я предельно ровно, не показывая никаких эмоций. Точнее, эмоция, может быть, была одна — я была до глубины души тронута такой незамысловатой безрассудностью. Прототип Вани на печи, который щуке загадывал желания, а щука все выполняла. Вот чем-то таким отдавало.