Книга Разведена! После 40 жизнь только начинается, страница 141 – Анна Грин

— Иуда! Мог бы дать из соображений джентльменства хотя бы часик.

— Нет, не мог. — Виктор навис надо мной и потёрся мне о бедро очень красноречивым моментом того, почему он не мог.

И на этот раз он был ещё медленнее, ещё вдумчивее, как будто бы ему важно было понять, от чего же мне так хорошо.

А мне от всего было хорошо. Я соскучилась. И это стыдно и грязно признавать. Добропорядочная женщина не имеет права хотеть мужчину. А женщина в разводе за такие мысли ещё и умываться с мылом должна.

Но примерно год назад я поняла, что не хочу быть такой женщиной.

Его прикосновения становились глубже, напористее. Виктор словно бы играл со мной: то распаляя, то отдаляясь от меня. Тонкая грань, когда вот-вот я готова была сорваться со скал в бушующее море, и до обидного короткая пауза, которая тормозила, сковывала, запрещала.

Я смотрела на Виктора тогда особо недовольным взглядом, а он только улыбался и тёрся об меня всем телом. Он был похож чем-то на большого ласкового кота. А ведь когда мы с ним познакомились, он больше напоминал хищного зверя, нежели чем вот этого — с шершавым языком и повадками волшебника.

Когда я сомкнула зубы на его плече, поняла, что, наверное, теперь всё изменится. Наверное, сейчас я уже не буду той самой Сашей, которая из последних сил пыталась доказать себе и всему миру, что жизнь после развода существует.

Я теперь просто буду собой.

— От тебя жарко. Ты умудряешься распалить, просто находясь рядом. Ты, ведьма. Однозначно. — Мягко шепнул на ухо Виктор.

— Но эта ведьма третий раз не переживёт. Отложи до утра. — Мягко произнесла я и ощутила, как Виктор усмехнулся.

— Должна будешь.

И почему-то сейчас сработал тот же самый паттерн, что как и в браке, я не подорвалась и резко не побежала в душ. Наверное, от того, что мне нравился Беркутов, и мне нравился его запах, который я чувствовала сейчас на себе. И, словно бы прочитав мои мысли, Виктор тоже никуда не сорвался. Только прижав меня к себе, дотянулся и подхватил с тумбочки чашку с кофе.

— Ты точно не будешь? — Уточнил он, отпивая глоток.

— Точно. — Мягко произнесла я, потеревшись ему о плечо щекой.

— Много теряешь.

— Утром новый сваришь. — Мягко намекнула я.

И Виктор цокнул языком.

И не было каких-то дурацких фраз, не было ощущения того, что он сейчас оденется и вызовет мне такси. Нет, ни черта. Виктор только, встав, приоткрыл слегка окно на проветривание.

— У тебя большие окна.

— Мне понравился вид на город, когда я покупал эту квартиру. Знаешь, наверное, именно из-за этого я и сделал выбор в последний момент.

Я взбила подушку и упала на неё, утонув в мягком облаке. Виктор приблизившись, дёрнул из-под меня одеяло. Постельное бельё шёлковое, приятное. И Беркутов определённо знал толк в извращениях. Во взрослых извращениях. Он тряхнул одеялом, накрывая меня чуть ли не с головой. А потом матрас прогнулся под весом его тела. Горячая ладонь легла мне на грудь, и Виктор, подтянув меня к себе, тяжело задышал мне в шею.

Мерный стук его сердца был для меня лучше любой колыбельной.

Я зачем-то во сне схватила его за пальцы. Видимо, боясь, что он перевернётся на другой бок или ещё что-то. Но он никуда не перевернулся. Потому что проснулась я, когда солнце только вылезло из-за горизонта, но по-прежнему сжимала его руку.