Книга Разведена! После 40 жизнь только начинается, страница 112 – Анна Грин

Очнулся я, когда за окном начало смеркаться. Гончарова уже не было. Я попытался дотянуться до своего мобильного, увидел несколько пропущенных. Мать звонила. Пришлось перезвонить:

— Да-да, мамуль. Привет.

— Родной, ты чего-то молчишь. Как будто бы я тебя чем-то обидела?

— Нет, всё хорошо, — криво усмехнулся сам себе. — Просто немного дел много навалилось. Мы же с Сашей договариваемся. И плюс, сама понимаешь, вся эта история со второй семьёй не играет хорошими красками.

Мама охнула:

— Родной мой, обязательно приедь ко мне. Мне надо с тобой посоветоваться.

— Что-то случилось? — забеспокоился я.

— Да ничего значимого. Просто я очень сильно скучаю и переживаю за тебя и за Сашку.

— Я тоже переживаю.

— Ты знаешь, почему-то только после вашего развода, мы с ней смогли как-то контактировать более искренне, что ли. Не знаю, с чем это связано. Может быть, с тем, что во время брака она боялась меня чем-то задеть или старалась казаться лучше. Но сейчас я понимаю, что она для меня за столько лет стала очень близким человеком. Одним из самых значимых. На уровень дочери.

Я грустно улыбнулся. Она стала для мамы кем-то очень значимым. А я всё разрушил.

— И знаешь, Рубен, я очень долго думала по поводу того, как будет дальше ситуация разыгрываться. Я тебя люблю. Я тебя во всём поддержу, малыш. Но я не смогу.

— Чего ты не сможешь? О чём ты?

Я закусил губы и ощутил, что мочевой разрывало. Сейчас сползу с кровати и схожу после разговора с матерью. Это, наверное, от капельницы.

— Малыш, я не смогу никого другого принять. Я знаю, что у тебя там дети, у тебя там женщины. Но я не смогу. Наверное, нам надо сейчас это обговорить. Когда ты заверяешь меня в том, что ты во всём меня поддержишь — я не смогу тебя поддержать, малыш.

— Мам, я никогда бы не посмел, — начал заикаться я.

Понимал, что мать боялась сказать мне это. Мать рассуждала так, что если я плачу, я музыку и заказываю.

— Мам, я никогда бы не посмел тебя просить о таком. И тем более я не собирался настолько менять свою жизнь. Я очень хотел, чтобы мы с Сашей сошлись.

Мама тяжело задышала в трубку, понимая тщетность моих надежд. Она выдохнула судорожно и призналась:

— Саша хочет войны с отцом.

Я нахмурился.

— Я сегодня с ней говорила. Саша хочет крови.

— Я в этом разберусь. Я правда, мам, постараюсь уладить это дело бескровным образом.

— Ты же понимаешь, что такие женщины, как Саша, они идут до конца.

— Я понимаю. Но мне кажется, что если Саша успокоится, то всё может быть по-другому.

— Ты не веришь в её победу.

— В том-то и дело, мам, что я верю. Просто она по итогу этой победы будет чувствовать на руках у себя пепел разрушенных жизней. Ей это не понравится.

Я не хотел, чтобы Сашка маралась. Лучше пусть воспользуется мной как щитом, чем залезет сейчас в петлю в ситуации с отцом. Честное слово.

— Спасибо, малыш. Потому что я очень за неё боюсь. Поэтому я рассказала тебе обо всём. Саша предлагает судиться и по максимуму забрать всё, что только можно. Ведь всё это достанется тебе.

— Мне ничего не нужно, мам. У меня помимо дел отца и Корники прекрасно отлажен бизнес. Надо быть последним глупцом, чтобы сидеть и строить империю на основании родительских трудов. Я немного эгоцентричен, мне нужно было своё.

— Я тебя люблю, малыш.