Книга Говори обо мне гадости!, страница 99 – Анна Долгова

— А почему ты так решил?

Краснеть так краснеть окончательно!

— У нас в школе хореограф есть, так она проходу ему не давала. А она, между прочим, намного симпатичнее этой медсестры. И если он на нее не повелся, то на эту точно не клюнет.

— Ром, зачастую дело не во внешности, а...

— Это ты мне будешь рассказывать? Я гуляю с Людой! Я даже смирился с тем, что она Ильинична! Потому что она умнее их обеих вместе взятых, — уточнил сын. — Так вот! Владу нужна умная и скромная женщина, которая даст ему семью и родит ребенка. Да-да, я слышал ваш разговор на эту тему. И я буду очень рад, если ты ещё родишь нам с ним девочку. Ну или мальчика, мне все равно из-за кого не спать ночами. И да, Арсеньев не разменивается на всяких проходных девиц, если у него есть семья. А мы у него есть!

На словах Ромы я задумалась. Не о Владе. О том, что мой сын вырос. И правда, ему в феврале уже пятнадцать будет. А я всё в нем маленького Ромашку вижу.

— То-то же! — подводит итог Рома, видя, что я зависла в раздумьях. — Так что позвони ему и просто позови. Он сразу придет. Вот увидишь! И даже внимания на эту медсестру не обратит.

— Не буду, — только и буркаю я.

— Я же говорю, дура, — разочарованно произносит Рома.

— Знаешь, Ром, может я и дура, но у меня есть чувство собственного достоинства! — Я взрываюсь.

— Каша в голове у тебя есть, вот и все твоё достоинство, — бурчит сын, отворачиваясь от меня.

— Я себя не на помойке нашла! — кричу я.

— Да ты мозги лучше найди, хотя бы на помойке!

— Что за шум у Вас?

Ромкин крик прерывают неожиданные гости. Это наш лечащий врач и какой-то непонятный мужчина. Пожилой, седой, с прямой осанкой. Было видно, что наш Пал Палыч чуть ли не боготворит его. Во всяком случае относится с большим уважением.

— Здравствуйте, — сдержанно здоровается с нами мужчина и тут же представляется. — Меня зовут Валерий Григорьевич. Я нейрохирург. Возглавляю крупный московский центр. Меня заинтересовал случай Ромы, и я хотел бы помочь вам.

— Нельзя отказывать профессору в помощи, — кивает врач.

Пока я переваривала информацию, московский профессор уже осмотрел Рому, задал ему несколько вопросов о самочувствии и чувствительности. За эти дни Рома стал немного чувствовать пальцы на руках. Но шевелить ими пока не может. Он вообще только головой крутит, и мне приходится его переворачивать периодически, чтобы не было пролежней.

— Я ещё раз ознакомлюсь с историей болезни и дам вам свои рекомендации. А по поводу споров... Что ж, это неплохой способ вывести больного на эмоции и сподвигнуть у него улучшение состояния. Но лучше, если это будут положительные эмоции, — улыбается профессор. — Я загляну к вам завтра.

Перед тем как выйти, Пал Палыч шепнул мне, что профессор приехал именно к нам.

— Что это было сейчас? — спрашиваю абстрактно, потому как у меня в голове не укладывается приход профессора к нам. — Неужто спортшкола посодействовала?

— Да неужели ты не понимаешь, что это Влад его прислал?! Попросил, задобрил, хоть как это называй, но без него здесь не обошлось! Нет, ну точно все мозги растеряла!

В ожидании решаю протереть лобовое стекло. Я волнуюсь. До чертиков. Никогда так не переживал! Ни за соревнования, ни за олимпийские игры, ни за себя. Очень боюсь, какой же вердикт вынесут Ромке. Его состояние сейчас не просто сложное. Оно неоднозначное. Никаких прогнозов, никаких надежд, никакого понимания, что же будет дальше.