Книга Не ругайся, адвокат, страница 55 – Ария Янтарь

Утром десятого июня я проснулась в шесть часов. Солнце уже светило в окно, на потолке дрожали блики от проезжающих машин. Я лежала на кровати и смотрела в белый потолок. В квартире было тихо. Артур ещё спал, я слышала его ровное дыхание через стену. Я встала, надела халат и пошла на кухню. Заварила чай, выпила две кружки. Вода в чайнике была горячей, обжигала губы. Я смотрела на кухонные часы.

В восемь я начала собираться. Достала из шкафа белый фартук. Тренер сказал мне на прошлой тренировке: «Кать, на последний звонок нужно выглядеть как девочка, а не как боец. Ты поняла? Не позорь меня перед мамочками». Я не стала спорить. Завязки фартука на спине путались, я никак не могла завязать их ровно. Юбка — чёрная, с узкими бретелями через плечо. Не любила я такие вещи.

Артур уже сидел на кухне. Он был в костюме — тёмно-синий пиджак, белая рубашка, галстук в тонкую полоску. И смотрел на меня поверх кружки с кофе. Я остановилась в дверях.

— Ты выглядишь как выпускница.

— Тренер заставил, — ответила я, поправляя завязки, которые всё равно сидели криво.

— Иди сюда, — он встал из-за стола, подошёл ко мне. Его пальцы были тёплыми, движения быстрыми и аккуратными. Он поправил ленту на моей груди, расправил складки на фартуке, затянул узел потуже. Я стояла не дыша. Его ладони касались моей спины, и я чувствовала тепло даже сквозь ткань. — Теперь хорошо.

— Спасибо, — сказала я и вышла на улицу, не оглядываясь.

В школе было шумно. На линейку выстроились все одиннадцатые классы. Мальчики в тёмных костюмах, белых рубашках и наглаженных брюках. Многие сжимали букеты в потных ладонях. Девочки в белых фартуках и чёрных платьях, с причёсками, на которые они потратили по два часа. Ленты «Выпускник» блестели на солнце. Учителя стояли в стороне, сжимая букеты цветов — гладиолусы, розы, хризантемы. Родители толпились за ограждением. Я видела отца Ленки, он снимал всё на дорогую видеокамеру. Мать Машки стояла с большим букетом пионов и вытирала глаза платком. Я искала глазами Артура. Никого. Наверное, не пришёл. Зачем ему эта школьная суета? Он и так сделал для меня больше, чем должен был.

Директор произносила речь. Голос у неё был торжественным, чуть дрожащим от волнения. Она говорила о том, что мы вступаем во взрослую жизнь, о том, что школа всегда будет нашим вторым домом. Я не слушала, а просто смотрела на небо. Оно было синим-синим, без единого облака.

— Слово предоставляется выпускникам, — объявила директор.

Первоклассники выбежали на площадку с колокольчиками в руках. Маленькие, в новенькой школьной форме. Они звенели в колокольчики, и этот звон разносился по двору. Кто-то плакал, кто-то смеялся. Родители вытирали глаза платками. Я стояла, сжимая кулаки, и чувствовала, как к горлу подкатывает тугой комок. Брат обещал прийти на мой последний звонок. Он сказал это зимой, когда мы сидели на кухне и пили чай с бубликами. «Сдам все заказы к девятому, — сказал он, откусывая бублик. — Десятого приду на твою линейку. С цветами, как положено». Я тогда засмеялась. Сказала, что цветы мне не нужны, что я не маленькая. Он ответил: «Нужны. Ты у меня одна. Такие вещи надо отмечать». Я попросила его не тратить деньги на цветы, лучше купить себе новые ботинки. Он отмахнулся.

Сейчас его не было. Ни на линейке, ни на трибунах, ни в толпе родителей. Только чужие папы и мамы, которые обнимали своих детей и совали им в руки огромные букеты. Смотря на них, чувствовала лишь пустоту.