Книга Не ругайся, адвокат, страница 45 – Ария Янтарь

Она слушала, не перебивая, не отводя взгляда. Впервые она смотрела мне прямо в глаза.

— Вы одинаковые, — сказал я. — До безумия упрямые. Он не брал у меня денег, потому что хотел доказать, что сам поднимет тебя. Отказался от работы, от помощи, от всего. Говорил: «Я сам, я справлюсь». И я не уберёг его. Не настоял.

В голосе появилась хрипота. С детства, с детдома, я привык держать всё в себе. Но внутри всё сжалось. Я смотрел на неё, а видел его. Его кривую улыбку, его упрямый взгляд, его бесконечную усталость.

— Я не дам тебе угробить себя так же. Поняла? Можешь ненавидеть меня. Можешь подсыпать соль в мой кофе каждый день. Можешь разбить весь мой дом. Но ты будешь учиться и жить дальше.

В её глазах не было ненависти. Не было злости. Было что-то, чего я не мог прочитать. Может быть, удивление или понимание.

— Ты его очень любил, да? — спросила она тихо. — Руслана.

— Он был моим единственным другом. Кроме него, у меня никого не было. Ни до, ни после. Только он.

Она кивнула, медленно, как будто что-то поняла. Потом взяла свою тетрадь, открыла на чистой странице и написала сверху крупными буквами: «Синус — это отношение противолежащего катета к гипотенузе». Подписала: «Катя, 11 класс».

— Ладно, — сказала она. — Учитель. Ещё раз объясни мне эту дурацкую окружность.

Я смотрел на неё и впервые за долгое время чувствовал, что мы говорим на одном языке.

Катя

Завуч вызвала меня к себе во вторник сразу после четвёртого урока. Я шла по коридору, и внутри всё сжималось от неприятного предчувствия. Когда тебя вызывает Тамара Юрьевна, хорошего ждать не приходится — это закон школы, такой же незыблемый, как таблица умножения, которую я, кстати, помнила с большим трудом.

Тамара Юрьевна сидела за своим столом и перебирала какие-то бумаги. Увидев меня, она отложила их в сторону и сняла очки. На столе стояла кружка с остывшим кофе, на дне которой виднелась коричневая гуща. В кабинете пахло старыми документами, пылью и освежителем воздуха, который распыляли каждое утро.

— Ларина, — сказала она, указав на стул. — Присаживайся.

Я села на самый край стула и положила руки на колени. Спина была напряжена, как струна.

— Я вызвала тебя, чтобы поговорить о твоей успеваемости. У тебя накопилось много двоек по текущим темам. По математике, по физике, по русскому языку. Если ты не исправишь их в ближайшее время, нам придётся поставить вопрос о неаттестации.

— Неаттестации? — переспросила я, хотя прекрасно понимала, что это значит.

— То есть ты не будешь допущена к ЕГЭ, — пояснила Тамара Юрьевна. — Без аттестата ты не сможешь никуда поступить, даже в колледж. Ты это понимаешь?

Я кивнула. Внутри всё похолодело от осознания, что меня загоняют в угол с трёх сторон. С одной стороны, Артур со своими учебниками и ночными занятиями. С другой — школа с отработками. С третьей — турнир, который никто не отменял, и подготовка к нему требовала всего моего времени и сил.

— Что я должна сделать?

— Оставаться после уроков на дополнительные занятия. Переписать все контрольные, сдать зачёты. Учителя будут с тобой заниматься, но это не значит, что они будут делать за тебя домашние задания. Ты должна сама учить материал. Каждый день, без пропусков.

— Я поняла.

— И ещё, — Тамара Юрьевна посмотрела на меня поверх очков, и её взгляд стал чуть мягче. — Я знаю, что у тебя непростая ситуация в семье. Потеря брата, смена опекуна. Но это не значит, что можно всё бросить. Твой брат хотел бы, чтобы ты училась.