Книга Не ругайся, адвокат, страница 36 – Ария Янтарь

Я не помню, как оказалась перед ним. Не помню, как сжала кулак. Не помню, как сделала шаг, сократив расстояние. В ушах зашумело, в глазах потемнело по краям. Вся злость, вся боль, всё унижение последних недель собрались в одной точке — в правом кулаке.

И я ударила.

Один раз. Короткий, резкий кросс справа. Кулак вошёл ему в нос, я почувствовала сначала упругое сопротивление хряща, потом хруст.

На мои пальцы брызнула тёплая кровь.

Паша удивлённо охнул, схватился за лицо, и его ноги подкосились. Он осел на пол, как мешок с картошкой, стукнувшись спиной о шкафчики. Из носа текла алая струйка, капала на его белую рубашку, на пол, на мои кроссовки.

— Ты… — пролепетал он, глядя на меня снизу-вверх. В его глазах было непонимание — он не ожидал, что кто-то посмеет ударить его. — Ты что, с ума сошла? Ты мне нос сломала!

Я стояла над ним, тяжело дыша, и смотрела на свою руку. Костяшки были сбиты, из двух царапин сочилась кровь, смешиваясь с его.

— Не смей говорить про моего брата, — сказала я тихо. — Понял? Никогда. Ещё раз услышу — не то что нос сломаю. Я тебя покалечу так, что ты на выпускной поедешь в инвалидной коляске, а не на лимузине.

Вокруг уже собралась толпа — человек двадцать, не меньше. Кто-то кричал, кто-то вызывал медсестру, кто-то просто смотрел с открытым ртом. Ленка зажимала рот руками, Машка пятилась назад, наткнулась на кого-то и чуть не упала. Я развернулась и пошла в класс, оставляя за собой кровавые отпечатки на полу.

Артур

Мне позвонили через час.

Я сидел в офисе, разбирал бумаги по делу Царя — анализировал показания лаборанта, выписывал нарушения в цепочке хранения образцов, когда зазвонил личный телефон. Тот самый, номер которого знали только близкие. Я взглянул на экран: «Школа № 47, Ирина Сергеевна».

Внутри что-то ёкнуло. Нехорошее предчувствие, которое последние две недели преследовало меня постоянно.

— Артур Сергеевич, — голос классной руководительницы был сбивчивым, паническим даже. — У нас случилось ЧП. Катя ударила одноклассника. Сломала ему нос. Родители мальчика уже здесь, они в ярости. Директор собирает экстренный педсовет. Пожалуйста, приезжайте как можно скорее.

Я положил трубку, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Ну конечно. Чего ещё ждать от этой девчонки? Вчера двойки, сегодня драка со сломанным носом. Завтра она подожжёт школу? Или изобьёт учителя физкультуры? Я не знал, что меня бесило больше — её поступок или то, что мне снова придётся всё разруливать.

Я встал, надел пиджак, и вышел из кабинета. В зеркале в приёмной я заметил на воротнике рубашки розовое пятно. Помада. Такая яркая, такая дурацкая, которую она оставила утром, когда «помогала поправить воротник». Я тогда не придал этому значения — подумал, она просто дурачится, пытается меня разозлить. Но на работе, когда я зашёл в офис, коллега Марина подошла и сказала: «Артур Сергеевич, у вас что-то на воротнике. Сзади, с левой стороны». Я зашёл в туалет, повернулся к зеркалу спиной и увидел: отчётливый, ярко-розовый след в форме губ.

Я попытался стереть его влажной салфеткой, но помада оказалась стойкой. Размазалась, стала бледнее, но не исчезла. Получилось грязное пятно, которое выглядело ещё хуже, чем чёткий отпечаток. Пришлось снять пиджак и застегнуть его на все пуговицы, прикрывая воротник.