Книга Фол последней надежды, страница 97 – Юля Артеева

— Ангелина, идите на улицу и ждите нас с Богданом. Мы закончим и поедем домой. Ни с кем не разговаривайте.

— А еще что мне нельзя делать? — спрашиваю оторопело.

— Да твою мать, Субботина! — рявкает он. — Просто сделай, как я говорю. Идите на улицу и ждите нас.

Ваня сжимает в руке вибрирующий телефон и раздраженно выдыхает. Закусывает губу, смотрит на меня с какой-то болью.

Наклоняется к уху и говорит:

— Мне нужно отойти. Пожалуйста, Котенок, сделай как я прошу.

А потом разворачивается и действительно уходит. Я ошарашенно смотрю ему вслед. Внутри слишком много эмоций, чтобы я могла в них разобраться. Я обижена и зла. Я чувствую себя брошенной. Я унижена этим идиотским поцелуем с Зайцевой. Но вместе с тем я чувствую себя полной идиоткой, и это только моя вина. Почему-то только сейчас понимаю, что повела себя действительно глупо. Начиная решением приехать и заканчивая этой попыткой вызвать ревность. Я этого парня не знаю, он мне даже не нравится.

Илья снова пытается вовлечь меня в танец, но я уже в полном раздрае. Сердце колотится все сильнее. То ли от тревоги, то ли от духоты. Вместе с тем чувствую странный эмоциональный подъем, от которого меня почти потряхивает.

— Хочу передохнуть, — кричу Илье через музыку.

Иду к барной стойке, взглядом выискивая Арину. Чувствую, что Илья следует за мной. Сначала не могу найти подругу и начинаю даже слегка паниковать. Не нужно было оставлять ее одну, в конце концов это я ее сюда притащила. Но потом вижу, что она болтает с какой-то приятной шатенкой. Широко жестикулирует, тараторит и то и дело срывается на смех.

— Аринка, ты как?

— Супер! Тусовка реально крутая, да? — возбужденно выдает подруга, дергая ногой в такт музыке. — Это, кстати, Мила.

Девушка приветливо мне улыбается. Я пытливо изучаю ее лицо, но не нахожу там каких-то неприятных черт. Здороваюсь с ней, и в этот момент Илья обнимает меня за плечи.

Говорит:

— Где твой коктейль, отличница?

Я ненавязчиво высвобождаюсь и оглядываю стол. Слишком много стаканчиков, пустых и полных, с отпечатками помады, с трубочками. Не понимаю, который из них мой, а пить хочется страшно.

— Арин, а где мой коктейль?

Абрикосова широко улыбается:

— Я выпила! Не против?

— Выпила? — нахмурившись, переспрашивает диджей.

Арина снова смеется и демонстрирует мокрое пятно на платье:

— Да, прикиньте, какой-то дурак меня толкнул, я на себя весь бокал вылила. Так что взяла твой.

— Ну, я тогда принесу другой, ок? — говорит Илья.

— А можно воды?

— Воды? — он издает смешок, оглядывается, снимает и снова надевает свою кепку, будто усаживая ее поудобнее. — Ладно, малышка, я посмотрю, что там есть.

Я провожаю взглядом его спину и понимаю, что мне сильно не по себе. Не нужно было сюда приезжать. Резко хочется оказаться дома, есть роллы и смотреть сериал.

Обернувшись, я вижу, что Арина вытирает испарину со лба и хочет облокотиться о барную стойку, но промахивается. Пошатнувшись, ударяется бедром и как-то устало смеется:

— Блин. Забористый какой-то коктейльчик.

Что-то в том, как она выглядит, вызывает у меня смутное беспокойство.

— Или не только он, — с понимающей улыбкой вставляет Мила.

— Ты о чем? — спрашиваю я.

— Сами знаете.

С гулко колотящимся сердцем я снова смотрю на подругу. Мы пару раз пили алкоголь, а на свой прошлый день рождения Арина и вовсе перебрала с шампанским. Помню, как умывала ее у нас дома, заново красила и закалывала мокрые волосы, чтобы ее мама с бабушкой ничего не поняли. Но она тогда выглядела не так. Не так!