Книга Фол последней надежды, страница 27 – Юля Артеева

— Хотя, что я понимаю? Я же девочка.

— Ага. Сестра классного полузащитника и дочь офигенного тренера. Не прибедняйся.

— Ладно, я немного шарю, — снова улыбаюсь, хоть мне и обидно от того, что все эти заслуги — точно не мои.

Вот бы Громов заметил именно меня. Не сестру, не дочь, не доку в теории футбола. Ну сколько можно уже?

Ваня в несколько глотков опустошает свой бокал и со стуком приземляет его на деревянный столик:

— Ну что, идем?

Я торопливо киваю и допиваю свое. Наверное, оно и правда слишком крепкое для меня. Я чувствую, будто в черепной коробке плавает воздушный шарик.

У дверей Громов оборачивается и говорит бармену:

— Девушка! А вас как зовут?

Она снова с трудом отрывается от своего телефона:

— Дарья.

— Спасибо, Дарья! Как сдадим сессию, зайдем к вам отметить.

— Заходите, — на этот раз она снова улыбается вполне искренне.

Не обращая внимания на их прощальных флирт, я выхожу из бара и глубоко вдыхаю еще прохладный весенний воздух. Как же вечерами потрясающе пахнет!

— Гелик?

— Пахнет весной, чувствуешь? Почти даже летом. Тепло так.

— Ты как? — обеспокоенно интересуется Ваня.

Но я отстраняю его рукой и говорю:

— Лето — самое классное время года, да? Оно уже почти здесь, чую. М-м-м, — последний неразборчивый звук издаю, втягивая в себя ночной воздух.

— У тебя телефон звонит.

— Да пусть.

— Гелик, если это Богдан, он меня убьет. Давай ответим?

Я расстегиваю поясную сумку и шарю там рукой. Разве можно напиться от одного бокала? Или это сегодняшний странный вечер так на меня влияет? Господи, да где этот телефон?!

— Алло? — кричу в динамик, едва удается нащупать смартфон.

— Энж, ты где? Стефаня сказала, ты ушла несколько часов назад, — строго выговаривает брат.

— Знаешь, что, — говорю без вопросительной интонации, — не гони лошадей. Я гуляю. Меня проводят. Выживу, не беспокойся.

— Кто проводит?

— Одноклассник, — отвечаю я и скидываю звонок.

Смотрю на то, как Ваня строчит сообщение в своем телефоне, и успеваю заметить смайлик сердечка, которым помечена его чертова девушка.

Он блокирует экран и спрашивает:

— Все нормально?

— Более чем.

Конечно, все нормально. Я тебя люблю, ты меня — нет. У тебя есть девушка, а я только что провела самый потрясающий вечер в жизни, который для тебя совсем ничего не значит. Более чем, Ваня. Более чем.

— Совсем с ума съехала? — говорит Богдан, перезванивая секунд через пять. — Какой одноклассник? Забыла, что мы в одном классе с тобой учимся? Кто с тобой?

Мне почему-то совсем не хочется говорить о том, что я с Ваней. Но это же Бо, мой Бо. Я давлю в себе желание жалостливо всхлипнуть от накатившей грусти и только упавшим голосом произношу:

— Я с Громовым.

Богдан какое-то время молчит. Потом спрашивает:

— Где вы?

— Рядом со стадиком.

— Дай ему трубку, пожалуйста.

— Бо, зачем?

— У тебя голос странный. Не упрямься, дай ему трубку.

Спорить с ним совсем нет сил и желания, так что я просто вздыхаю и протягиваю Ване телефон. Он поворачивается ко мне спиной и отходит на несколько метров, понижая голос. Вслушиваться, как ни странно, на этот раз мне тоже не хочется. Сую руки в карманы и ежусь, вечерами пока еще холодно. Чувствую, как зябкий ветер забирается в прорези на моих джинсах, и шмыгаю носом.

Ваня подходит со спины и легко постукивает меня телефоном по плечу: