Книга Фол последней надежды, страница 101 – Юля Артеева

Спрашиваю бесцветно:

— Кто?

— Брат мой. Заберет нас на тачке.

— А где Арина?

— Гель, все в порядке, — Ваня подходит и снова берет меня за руку.

Большим пальцем он гладит косточку на запястье, и это движение почему-то очень меня удивляет. Разве он не должен быть зол так же, как брат?

— Где она?

— Богдан отошел с ней, — указывает рукой куда-то в сторону, — надо желудок промыть.

Я бормочу:

— Я не догадалась.

Подаюсь вперед, отлепляясь от забора. Смотрю вниз, на свои колени, они перепачканы землей. Поднимаю голову и говорю:

— Ты меня разве не бросил?

— А ты разве этого хочешь? — спрашивает Ваня.

Я снова всхлипываю, и он прижимает меня к себе так крепко, что, кажется, кости сейчас затрещат. Я срываюсь и начинаю рыдать ему в грудь, не сдерживаясь.

Вою скорее как животное, а не человек.

— Прости меня, — выдавливаю наконец.

Громов не отвечает. Снова прислоняет меня к забору, плещет на руку водой из бутылки, умывает меня.

Зажав мой нос пальцами, говорит:

— Сморкайся.

— Ты что?! Не буду.

— Геля, — угрожающе проговаривает он, — делай.

Аккуратно дую носом и наблюдаю за тем, как он споласкивает руку из бутылки.

Разве можно было представить большее унижение? А ведь хотела выглядеть идеальной девушкой.

Тут я слышу сначала шелест, потом шорох гравия, и на дорогу в свет фонаря выходят Бо и Арина.

Я бросаю взгляд на подругу, снимаю с руки резинку для волос и протягиваю Бо. Он берет ее и говорит мне едко:

— Охренеть как продуманно. Как и все этим вечером. Спасибо, сестренка.

Пока смотрю, как он неумело собирает кудри Арины в пучок, мои глаза снова наполняются слезами. Мамочка, прости. Я так виновата.

Ваня

Геля выглядит такой маленькой и беззащитной, что сердце болезненно сжимается. В красивом платье, с грязными коленками, заплаканная. Стоит, подпирая забор и зябко обнимает себя за плечи. Блин. Вот же дебил! Снимаю с себя куртку и накидываю ей на плечи. Геля поднимает на меня взгляд, словно не понимает, что я делаю. Я аккуратно беру ее за руку и продеваю в рукав. Проделав то же со второй рукой, застегиваю пуговицы. Аккуратно беру ее за подбородок и целую в губы. Она почти не отвечает, только вздрагивает. У меня в груди все тугими узлами закручивается. Девочка моя бедная, так сильно напугалась.

Илью убью, скотину. Отвечаю, он больше не то что в футбол играть, он ходить не сможет.

Повернувшись к Богдану, вижу, что Арина запускает руки ему под толстовку.

— Энж, — говорит Субботин раздраженно, — ты можешь мне объяснить, как это вышло?

Ангелина молчит, только смотрит, как ее брат сбрасывает с себя руки ее подруги раз, другой, третий, а потом снимает худи и надевает на Арину. Оставив рукава пустыми, он завязывает их вокруг ее тела, почти как смирительную рубашку.

Отдуваясь, он снова поворачивается к сестре:

— Ну?

— Нечего объяснять, — бесцветно отвечает она, — Илья принес нам коктейли. Арина свой разлила, а мой выпила.

— Твою мать, — вырывается у меня злое.

Дергаюсь в сторону злосчастного дома, но Богдан выставляет ладонь, чтобы меня затормозить.

Говорит:

— Вань, реально сейчас не время. Давай пока разберемся с тем, что есть.

Резко выдохнув, качаю головой, но сдаюсь. Понимаю, что он прав.

— Я не знаю, — тихо продолжает Геля, — может, у Арины тоже что-то было, а может нет. Он, когда узнал, что так вышло, предложил мне еще принести. Я попросила воды, а он вернулся с колой. Но я пить уже не стала. Вот и все.