Книга Птичка, успевшая улететь, страница 92 – Юля Артеева

Приподняв брови, спрашиваю:

— Мы до завтра стоять будем? Вам что надо? Если насмотрелись, то до свидания.

— В догонялки хотим поиграть, – куражится Базоев, роняя издевательский смешок, – знаешь такую игру?

— Голенькая по школе побегаешь, шмотки свои поищешь. С дополнительным ускорением.

И, резко выбросив руку, Адаменко щипает меня за бедро. Я наотмашь бью его по щеке раньше, чем успеваю сообразить, что именно делаю. Отлично, Чернышевская… По крайней мере, мы больше не замираем.

— Потише, овца. – Артур толкает меня в плечо, пока его друг смотрит на меня со сгущающейся тьмой во взгляде.

— Я кричать буду, – предупреждаю серьезно.

— Да ори сколько хочешь, нет никого.

Когда я была маленькая, мама учила, что в случае опасности нужно кричать «Пожар», якобы люди быстрее реагируют на общую беду. Я тогда сказала, что все поняла, но твердо для себя решила, что орать не буду. Разве можно говорить неправду? Да еще и так громко, чтобы кого-то потревожить.

С тех пор прошло лет десять или одиннадцать, и, наверное, я все же немного подросла. Потому что открываю рот и кричу:

— ПОЖАР!!!

Илья и Артур дергаются оба, обескураженные моей выходкой. И, пока они не придумали закрыть мне рот, я набираю воздух и визжу на ультразвуке.

Затыкая уши, Базоев рявкает:

— Больная!

— Пожар!!! Горим!

Параллельно вижу, как на экране моего смартфона появляется фото Руслана, потому что он звонит мне. Илья, конечно, замечает это тоже. И наконец психует. Кидает мне телефон и, схватив друга за плечо, выметается из раздевалки.

Я же заскакиваю в туалет и дрожащими руками закрываю щеколду. Сажусь на корточки и стараюсь дышать не так громко и надсадно. Слышу, как наш старенький физрук стучит в дверь раздевалки, потом открывает ее и спрашивает:

— Есть кто-нибудь?

Я молчу. Нет никого. Меня – так точно. Не хочу, чтобы он меня такой увидел. Учитель ждет еще какое-то время, а потом уходит.

Да и я задерживаться не собираюсь.

Поднимаюсь на ноги, отодвигаю щеколду, пересекаю раздевалку и выхожу в общий коридор. Мягко ступая своими белоснежными носками по школьному линолеуму, выпрямляю спину. Когда ничего больше не остается, можно хотя бы контролировать осанку, это любому под силу. И принимаю звонок от Капрала, уже третий:

— Алло? – произношу хрипловато.

— Птичка, ты где?

— В школе.

— Почему не отвечаешь? Ты в порядке?

Я ловлю свое отражение в оконном стекле. Закусываю губу и мучительно соображаю. Тем временем поднимаюсь к кабинету русского и литературы.

— Дань? – торопит Рус уже с очевидным беспокойством в голосе.

— Я в порядке, но мне нужно одеться. И приеду.

Не дожидаясь ответа, сбрасываю звонок, дергаю ручку и благодарю всех богов в этой Вселенной и парочке соседних, когда дверь оказывается не заперта.

— Инесса Евгеньевна, – говорю весело, – у вас не найдется чего-нибудь накинуть?

Дания

До Капралова можно доехать двумя маршрутами, и я выбираю трамвай. Они нравятся мне больше автобусов. Как-то уютнее. И чуть медлительнее.

Забираюсь на заднее сиденье, в этот момент чувствую себя действительно птичкой на жердочке. Надеваю большие наушники с шумоподавлением, включаю музыку и прикрываю глаза. Мне бы подумать о том, что делать дальше, но мысли едва ворочаются.

Прижимаю к животу рюкзак и впадаю то ли в дрему, то ли просто в режим энергосбережения.