Книга Птичка, успевшая улететь, страница 106 – Юля Артеева

— Ну да.

Я встаю со стула и подхожу к Руслану. Нас видно с улицы, и обычно я так не делаю, но сейчас мне страшно хочется его обнять. Обхватываю Капралова за крепкую шею и тянусь к губам, оставляя на них нежный поцелуй.

Смотрю ему в глаза и говорю:

— Ты удивительный.

Он молчит, но я замечаю, как все черты лица становятся мягче, в момент преображая его.

Колокольчик у входной двери тренькает, и мы синхронно поворачиваемся. Все еще улыбаясь, я делаю шаг назад, чтобы не ставить гостя в неловкое положение, как вдруг понимаю, что это Адаменко Илья.

Он, кажется, удивлен не меньше. Оборачивается через плечо, как будто рассматривает вариант побега, а потом, словно приняв какое-то решение, шагает внутрь. При этом взгляд его как-то заостряется, становясь злее.

Я тихо отхожу к своему месту, с ногами забираюсь на стул и обхватываю колени, зажав книгу между ними и грудной клеткой.

— Добрый день, – произносит Капралов агрессивно.

От его тона у меня кожа испариной покрывается. В школе эти двое делают вид, что не замечают друг друга, но в этом помещении все воспринимается как-то иначе. Вокруг нет ни учителей, ни других одноклассников.

— Добрейший, – отзывается Илья.

Его ссадина давно прошла, да и фингал Руслана покинул его лицо. Но они смотрят так, будто подрались только вчера. Мне становится так тревожно, что по старой памяти хочется причинить себе боль, и я даже кошусь на ножницы, которыми Капралов вскрывал пакет молока, но тут же встряхиваю головой, чтобы прогнать эти мысли.

Нервно сглатываю и смотрю за тем, как Рус делает капучино, опасаясь, что мы приближаемся к самой опасной точке этого вечера.

Адам спрашивает:

— Сколько?

И я задерживаю дыхание, мысленно умоляя Капрала сдержаться. Он упирается руками в деревянную стойку и мрачно отвечает:

— Стоимость напитка вы определяете сами, это концепция кофейни.

Илья улыбается, сунув руки в карманы.

Я напряжена настолько, что в ушах шумит. Мне кажется, что еще секунда, и они сцепятся, а я ничего не смогу сделать.

Колокольчик у двери радостно оповещает о прибытии нового человека, и я с огромным облегчением вижу на пороге Николая. Он обтряхивает ботинки от первого снега и кивает племяннику. На ходу раздеваясь, направляется в подсобку, и Адаменко, проводив его взглядом, спрашивает отстраненно:

— Двести пятьдесят?

— Как скажете. – Рус стучит пальцем по экрану кассового аппарата, с каждым разом все более раздраженно.

И подошедший Коля молча отстраняет его в сторону. Тоже пытается справиться с кассой, потом светло улыбается гостю:

— Прошу прощения, висит сегодня весь день. Наличных не будет?

Илья сует руку во внутренний карман, достает паспорт и за обложкой находит две купюры по сто. Протягивает Коле и говорит:

— Больше нет. Спасибо, – и, стрельнув взглядом на Руса, добавляет: – Классная кофейня.

Руслан

Сомнительный комплимент нашей кофейне от Адаменко вертится в моей голове следующие несколько дней. Мы толком не общались, но я понимаю, что это озлобленный и мелкий душой мальчик. Илья унижен и обижен. И хвалить нас он точно бы не стал. Видел по его лицу, чувствовал, что он сдержался от какого-то говна только потому, что Коля пришел.

Но размеренная безмятежная жизнь довольно быстро заглушает беспокойный внутренний голос. Отношения с Даней – это лучшее, что случалось со мной за всю мою жизнь. Нам весело и интересно вместе. Я ей восхищаюсь, я горю рядом с ней, я чувствую себя живым и, кажется, впервые ощущаю себя по-настоящему нормальным. Мы почти все время проводим вместе. В школе, у нее, у меня. Я даже стал ходить на дополнительные занятия по русскому, потому что Чернышевская меня заставила. А она приходит в кофейню и сидит на неудобном стуле, пока я не закончу.