Книга Физика любви, страница 22 – Юля Артеева

— Ян, ты супер!

Я же наоборот еще долго кручусь перед зеркалом, разглядывая на себе костюм Оливки. И, кажется, начинаю понимать, почему она так долго переодевается.

Перед выходом я умываюсь, собираю волосы в высокий пучок. Проверяю, ничего ли не оставила в раздевалке. Задерживаюсь еще на пару секунд перед зеркалом. Я и правда хорошенькая, даже когда уже переоделась в джинсы и рубашку. В лице что-то изменилось, оно кажется живым, а глаза блестят. Мне что, так не хватало волейбола в жизни?

Наконец я открываю дверь в коридор, и мои брови удивленно ползут наверх. Потому что мне навстречу с пола поднимается Глеб.

Я смотрю по сторонам, коридор пуст. Он что, ждет меня?

Замираю, глядя на парня.

Хочу спросить, меня ли он дожидается, но боюсь, что Янковский меня засмеет, если я ошиблась.

— Я тебя провожу, – говорит он, – уже поздно.

Бросаю взгляд на часы на стене, а потом за окно. И правда. Там уже давно февральская неприветливая тьма.

Помедлив, я киваю, и мы молча спускаемся в гардероб. Кроме наших там всего две куртки. Удивительно, что кто-то задержался еще сильнее. Пока мы одеваемся, я исподтишка изучаю лицо Глеба. Темные пушистые ресницы, прямой нос, полные губы, нижняя едва заметно больше. Как с картинки.

Почему он остался? Совесть заела? Она у него разве есть?

Потом я осторожно прислушиваюсь к себе. Кажется, мне приятно. Наверное, это логично. Красивый популярный парень хочет меня проводить. Даром что сволочь. Тут я нервно хихикаю.

— Ты чего? – смотрит на меня с подозрением.

— Ничего.

— Готова?

— Готова.

— Капец ты интересный собеседник, – насмешливо говорит Янковский и, прощаясь с охранником за руку, выходит на крыльцо.

Я выскакиваю за ним и смотрю, как он надевает капюшон толстовки на голову.

С вызовом натягиваю свою красную шапку и говорю:

— Мозги застудишь. Ой, хотя да, тебе же прическу нельзя портить.

Глеб безмятежно улыбается и идет к воротам. Я вздыхаю и плетусь за ним.

Какое-то время мы молчим, и я слушаю только мерный скрип от наших ботинок по снежной дороге. В свете фонарей парят мелкие сверкающие снежинки. Я вдыхаю полной грудью, и на выдохе любуюсь облачком пара.

— Любишь зиму? – говорит Глеб, с интересом глядя на меня.

— Да, – смущаюсь, потому что зазевалась и не заметила, что он за мной наблюдает, – а ты нет?

— У меня в феврале день рождения, так что с детства люблю. Ассоциация с праздниками. Новый год, потом день рождения.

Ого. Это что, адекватный диалог?

Я киваю.

— Видела у тебя на странице, что ты родился четвертого числа. Как отметил?

— Лофт снимали, в целом неплохо, – он пожимает плечами.

— Здорово. А я свой день рождения не очень люблю. Он в июне, вечно все друзья разъезжаются.

— Зато можно на природе отмечать. Шашлыки и все такое.

— Ага, только не с кем, – я смеюсь.

Глеб улыбается. Его глаза на морозе становятся пронзительного голубого цвета. Уже не уверена, что они такие же колючие, как раньше.

— Почему вы позвали меня в команду? – вдруг спрашиваю я.

— Потому что Егорова сломала палец.

— Нет, но почему именно меня?

— Видел, как ты играешь, – нехотя поясняет Янковский, – видели, точнее. Вместе с Яном.

Как только он произносит имя друга, его лицо меняется. Он хмурится и бросает на меня взгляд исподлобья. Мне становится неловко.