Книга Проект по дружбе, страница 140 – Юля Артеева

— Женя? – зовет меня уже Ярик.

Тогда я наконец разворачиваюсь и бегу вверх по лестнице, на ходу обтирая взмокшие ладони о брюки. В который раз за день.

— Все будет хорошо, – произносит он тихо, касаясь ладонью моей талии.

Я улыбаюсь. Ну конечно. Все будет хорошо. В этом я не сомневаюсь.

Ярик

— Глеб! Андрей! Стоп игра! Где ваши рюкзаки? – ласково выговаривает Женька нашим сыновьям, пока они самозабвенно играют в салочки. Только с дополнительным приколом – догнав, лупят друг друга по спине.

Я ухмыляюсь, не влезая. У этих троих своя атмосфера, у Жени свои методы. К слову, очень действенные, два чертенка слушают ее в девяноста процентах случаев. Для таких парней, как наши, это идеальный результат. Вот и сейчас они успокаиваются и гуськом идут в детскую, вполголоса переговариваясь.

— Я поймаю самую большую рыбу.

— Нет, это я поймаю просто огромную рыбу.

— А я тебя в пруд выкину и ее себе заберу.

— Ну ты и дебил.

— Сам дебил.

Тут уж я не выдерживаю, отвлекаюсь от ноутбука и строго говорю:

— Эй! Пацаны, речь.

Они делают вид, что раскаиваются:

— Извини, пап.

— Да, нам стыдно.

— Ага, как же, – бормочу себе под нос, возвращаясь к работе.

Женя подходит ко мне со спины и обнимает за шею. Наклоняется и мягко целует в висок:

— Долго тебе еще?

— Пара минут, родная, – подставляю ей щеку, и она послушно целует туда тоже.

Чуть сильнее поворачиваю голову и ловлю взгляд зеленых глаз. Улыбаюсь жене и наблюдаю, как она непроизвольно оглядывает мои ямочки на щеках. Обожаю, когда она так делает.

— Ярик.

— А?

— Работай давай, скоро деды наши приедут. Если оставишь меня с ними одну, я тебя убью.

— Расслабься, Гольцман, – фыркаю, с трудом возвращаюсь к тексту письма, – не оставлю.

— Сам ты Гольцман.

Я глухо смеюсь. Женя крайне неохотно расставалась со своей фамилией, и теперь мне нравится ее поддразнивать. Она легко толкает меня в затылок, чем веселит еще больше.

Жена отходит, и я, пока заканчиваю работу, рассеянно прислушиваюсь, как она инспектирует рюкзаки пацанов, вытаскивая лишнее и добавляя необходимое. Конечно, с воплями, они у нас иначе не умеют.

— Мам, на фига мне этот свитер, он колется! У меня толстовка есть.

— У воды всегда холоднее, Глеб.

— А это зачем ты вытащила?

— Так, все, молча взяли рюкзаки и пошли обуваться! Вон дедушки уже приехали.

Я бросаю взгляд на телефон, туда как раз приходит звонок с видеодомофона. Да, дедушки и правда уже приехали. Ускоряюсь и захлопываю крышку ноутбука, как раз когда в дом заходят наши старшие.

Пацаны приходят в восторг, орут:

— Деда Ленин! Деда Шмель!

— А какого, простите, хрена я Ленин, а он Шмель? – недовольно басит Женькин отец, когда я выхожу к ним на террасу.

— Пап, не выражайся, они же все запоминают.

— Ой, а то они слов похуже без него не знают, – ржет мой родитель.

— А мы знаем!

— Да, знаем!

— Это ты, скотина, их надоумил так меня называть, – шипит Ленин, наклоняясь к моему папе.

— Расслабься, ничего уже не изменить.

Я жму мужчинам руки и отхожу чуть в сторону, пока они обнимаются с внуками и разбираются с вещами.

Женя подходит ко мне и, обнимая за талию, вздыхает:

— И чем закончится эта рыбалка? Не подерутся они там? Я это не про младших.

— Ничего, Де им там хвосты накрутит, по струнке будут ходить.

По ступеням с большим отставанием, но с невероятным упорством взбирается дед. За последнее время он сильно сдал, но все еще держится бодрячком. На морально-волевых, как говорится. Сто раз уже предлагали переехать к нам, но Де пока отказывается. Честно говоря, мне от этого очень неспокойно, но каждый раз, когда он демонстрирует мне свой средний палец в ответ на это предложение, у меня камень с души падает. Значит, есть еще порох, значит, еще поборемся и порадуемся.