Книга Проект по дружбе, страница 125 – Юля Артеева

— Я люблю тебя, Жень.

Рвано вдыхаю, приоткрыв губы. Не о том ведь надо думать? Кладу ладонь ему на грудь и отстраняю от себя.

— Расскажешь?

— Да, хорошо, – он переводит дыхание. – Знаешь, кем работает мой отец?

Будто все еще в тумане, я качаю головой:

— Нет.

— Он медиатор. Причем очень дорогой.

— Кто? – округляю глаза. – Я думала, это сериал.

— Это профессия. Настоящая, прикинь?

Я наконец сосредотачиваюсь и внимательно смотрю Шмелеву в глаза. Вижу там какую-то смутную боль. Спрашиваю:

— В чем ее суть?

— Условно – урегулировать споры без судебного вмешательства. Эдакий гибрид психолога, юриста и переговорщика. Ну, это я так вижу.

— Хорошо, – я киваю, – они конфликтовали по работе? Я думала, там просто кто-то с кем-то спал.

Ярик смеется и несколько раз кивает:

— Они и спали, ты права. Учились втроем на юридическом. Твоя мама дружила с твоим отцом, а с моим встречалась. А потом произошла некоторая… рокировка. Это Де мне рассказал, он подробностей не знает. Так, обрывки. Была какая-то сложная ситуация, твоя мама металась, но осталась с твоим отцом. В итоге она стала юристом, Владимир Ильич ушел в бизнес, а мой отец стал медиатором. И, видимо, из-за старых обид знатно им напакостил. Де говорит, что у этих клиентов он почти денег-то и не взял. Наверное, сам их и нашел. Просто из принципа.

Я смотрю на Шмелева, вижу, как он волнуется. Думает, что эта информация может причинить мне боль. Но я ведь птица Феникс, разве нет? Поэтому я смеюсь, чем сильно его шокирую.

— Женя?

— Я Феникс, Яр. Идем на пару, а то опоздаем. И так вчера пропустила, – спрыгиваю с поручня и хватаюсь за его руку.

Я вспыхнула и сгорела. А потом родилась заново – более сильной, более смелой. Скоро они все это поймут.

— Подожди, – просит Ярик и достает из кармана кейс с наушниками. Он вынимает один и сам аккуратно вдевает мне его в ухо.

Деловито упирается взглядом в телефон, что-то ищет. Я терпеливо жду. Кто-то проходит мимо нас, но я даже не смотрю. Кажется, впервые в жизни мне плевать на чужое мнение. Совру, если скажу, что меня оно совсем не беспокоит. Но в определенном смысле за эти жалкие часы я смогла нарастить приличную броню. Может, это какая-то побочка посттравматического стрессового расстройства, но даже в таком случае я не против.

Наконец он находит нужную песню, и я, как обычно, со всей своей серьезностью вслушиваюсь в текст. Ярику это нравится, я же вижу. Он смотрит на меня и жадно ловит мои реакции, пока в наушниках звучит: «Не стыдно, не больно, не страшно, ничто уже не важно, сегодня ты прекрасна».

Обычно мне всегда нравятся песни, которые мне показывает Шмелев. Но именно сегодня каждая строчка не особенно глубокого, но приятно движового трека западает мне в самое сердце. Мне действительно уже не стыдно, не больно и не страшно.

— Поставь на повтор, – прошу я.

И под этот саундтрек мы наконец заходим в колледж. На диванчике у входа сидят Долин и Тит. Вадик показывает экран телефона и, захлебываясь хохотом, что-то пытается пояснить Антону. Спелись. Я улыбаюсь, глядя на них. Раньше и подумать не могла, что эта разношерстная тройка так меня поддержит. При этом удивительно скорее то единение друг с другом, которое они выказывают.

Парни видят меня и торопливо поднимаются на ноги. Долин смотрит обеспокоенно, Вадик – с искрящимся весельем. В очередной раз поражаюсь тому заряду позитива и доброты, который Тит носит в себе. И, честно говоря, мне сейчас гораздо приятнее его реакция. Не хочу, чтобы меня жалели.