Книга Проект по дружбе, страница 117 – Юля Артеева

Она раскрывает блокнот и подносит к моему лицу исписанные страницы. Я уже не могу сдерживаться. Агрессивно вырываю дневник из ее тонких пальцев и прижимаю к себе:

— Что вы несете? Это вообще никто читать не должен! Ни я, ни тем более вы!

— Ярик, Ярик, тише, – бормочет Антон, оттесняя меня в сторону.

— Разговор окончен. Женя заболела. Сюда уже едет врач, который привык с ней работать. В вашей помощи мы не нуждаемся.

Она проворно захлопывает тяжелую дверь, и все, что я успеваю, это рвануться вперед и садануть по холодному металлу кулаком.

— Ярик, – говорит за моей спиной Долин.

— Подожди, – выдавливаю из себя с трудом.

Выдыхаю с хрипом, но не могу вдохнуть. Упираюсь ладонями в дверь, склоняю голову, пытаюсь успокоиться и втянуть воздух, но ничего не выходит. Из груди вырывается утробный стон.

— Яр, ты как? Шмелев, твою мать!

Я же пытаюсь вспомнить то, о чем когда-то мне рассказывала Женя. Крепко зажмуриваюсь в затопившей меня панике. Старательно сканирую свои ощущения, перечисляю про себя, что именно чувствую. Когда понимаю, что появляется возможность вдохнуть, дышу так, как учила Женя.

Кажется, вечность спустя я поднимаю голову и наконец прихожу в себя. Злюсь, конечно же. Сейчас вообще не время для подобных приколов! Как там Женя говорила, паническая атака? Мне нельзя пропускать удары, не в этот момент.

— Порядок, – произношу хрипло.

— Придурок, – выдыхает Антон, – напугал меня жесть как!

— Извини, – приседаю, чтобы подобрать с пола блокнот, который вывалился из рук.

— Что это было?

— Баг. Не парься.

Заталкиваю дневник Гольцман в свой рюкзак. Не знаю, насколько ее мать все переврала, и знать не хочу. Я доверяю своей девочке и не буду копаться в том, что она записывала только для себя.

— Мне кажется или она куда-то головой отлетела? – интересуется Долин, большим пальцем указывая на дверь.

Я хмыкаю и подпираю дверь спиной:

— А ты видел ее адекватной?

— Нормальная женщина всегда была, вопросов не возникало.

— Про какого, на хрен, врача она говорила?

Антон качает головой:

— Слишком абстрактно прозвучало.

— Но как будто бы не терапевт, да?

— Очень сомневаюсь в этом. Психолог?

— Боюсь, что психиатр.

Долин кидает на меня ожесточенный взгляд:

— Думаешь, она совсем уж чудовище?

— Да не знаю я!

— Что будем делать?

Я хватаюсь пальцами за переносицу и сжимаю до боли. Пытаюсь думать, но, кажется, я слишком растерян. Очень сложно включить голову, когда тебе семнадцать, и хочется просто бессмысленно долбиться в дверь.

Наконец хватаю за хвост смутную идею:

— У тебя есть телефон Жениного отца?

— Нет, – он качает головой, – а у тебя?

— Тоже нет. Но, возможно, я знаю, где можно его достать.

Достаю смартфон и выбираю контакт, которому почти никогда не звоню первым. Долгих четыре гудка, и я слышу в трубке:

— Ярик?

— Привет, – я откашливаюсь, – пап.

— Что-то случилось? Дед в порядке?

Вопрос очень логичный, ведь если я звоню сам, значит, произошел какой-то апокалипсис. Ну, как минимум.

— Да, за Де не переживай, он живее всех живых и бодрее самого лютого подростка. Пап, у меня просьба. Я знаю, что у вас с Гольцманом есть какие-то терки, я лезть пока не хочу, но ты можешь дать мне его номер?

Отец молчит, так что на всякий случай я добавляю:

— Гольцман Владимир Ильич.

Наконец слышу, как он переводит дыхание и со смешком говорит: