Книга Проект по дружбе, страница 108 – Юля Артеева

— Пусть и дальше будет не в курсе. Остановить это невозможно. Но, если она это увидит, вряд ли справится.

— Ты ее недооцениваешь.

Долин жестко отрезает, снова взрывая меня изнутри:

— Я прекрасно ее знаю. Поэтому понимаю, о чем говорю.

— Я тоже ее знаю, – упрямлюсь, едва ли улавливая, что он имеет в виду.

— Слушай, я не претендую, честно, – Антон устало вздыхает, – волноваться тебе не нужно. Я вижу, как сильно Женя влюблена. Но просто вычеркнуть ее из жизни не готов.

— Откуда мне знать, что ты не собираешься ее просто дожать и дождаться?

— Ниоткуда. У тебя есть только мое слово. Но оно многого стоит.

Вцепляюсь в кружку с кофе и отстраненно наблюдаю, как белеют пальцы. Едва заметно киваю. Вообще не уверен, что он может увидеть это выстраданное движение, но он его замечает.

Долин поднимается на ноги и бросает напоследок:

— От чатов держи ее подальше. Не знаю, как. Но она не выдержит. За меня не переживай, вот тебе мое слово. Она мне только подруга. А тебя, вообще-то, поздравляю. Женя – прекрасная девушка, ты везунчик. Обидишь ее – пожалеешь.

Он говорит отрывисто, но я чувствую, что он много эмоций вкладывает в эти скудные короткие предложения.

— Долин, речь! – бросаю привычную ремарку. – Я ее люблю, обижать не планирую никогда.

А когда Антон уходит, упираюсь пальцами в виски. Наверное, я с ума сошел. Ну точно же. Люблю? Капец. Люблю. Оговорился, хотел поразить формулировкой, наврал. Да ведь?

Смотрю, как Гольцман возвращается за столик. Цепляюсь взглядом за шрамик на ее переносице. Она ударилась о большое блюдо, которое несла бабушка по коридору, было много крови. Женя плакала. Бабушки уже нет, блюдо стоит в каком-то серванте на даче, где я никогда не был. Осталась небольшая отметина. И именно она сейчас сигнализирует мне о том, что признавать попросту страшно. Люблю.

Женя

Никогда не думала, что мне может понравиться КВН. Мне казалось, это все настолько несерьезно, что и внимания не заслуживает. Но вот я уже с энтузиазмом бегаю на репетиции, выбираю одежду для выступления и пытаюсь балансировать между хобби и успеваемостью. Я ли это?

Ярик очень меня поддерживает. Ходит со мной на прогоны, когда может, или забирает после.

И это становится самым комфортным временем в моей жизни. Потому что, когда я возвращаюсь домой – там просто мрак. Отца нет, мама пьет вино и треплет меня морально. Допрашивает насчет оценок, все время язвит по поводу Шмелева. Я, если честно, едва справляюсь. Поэтому стараюсь проводить дома как можно меньше времени. В пятницу мы наконец встречаемся с отцом. Он уже сто раз переносил наш ужин, и я до последнего не верила, что он явится.

— Ярослав? – говорит папа, поднимаясь со своего места за столиком в углу нам навстречу, – очень приятно, Владимир.

— Взаимно, – Шмелев твердо пожимает ему руку.

Я волнуюсь. Была бы дома, металась бы по кухне и поправляла салатницы, но в ресторане это не представляется возможным.

— Пап, может, сразу что-то закажем?

— Кнопка, все хорошо, не нервничай, пожалуйста. Я взял на себя смелость сам сделать заказ.

Я послушно приземляюсь на стул. Смотрю на Ярика. Он выглядит непозволительно спокойным.

— Вы, значит, Ярослав, встречаетесь с моей дочерью? – интересуется папа, откидываясь на спинку стула.

— Встречаюсь.