Книга Правило 24 секунд, страница 52 – Юля Артеева

— Егор, слышал? Есть вопросы?

Он мотает головой, не отводя глаз от игры и с набитым ртом мычит:

— Не.

— Это пока, – я снова улыбаюсь, на этот раз уже легче, – когда отойдет от первого шока, устроит тебе допрос.

Смотрю, как Леля делает несколько фотографий на телефон и сразу же выкладывает в паблик команды.

Заметив мой взгляд, девушка поясняет:

— Я социальными сетями «Черной базы» занимаюсь. Не на постоянке, просто у ребят smm-менеджер ушел, вот меня папа и припахал.

— Мне кажется, это интересно.

Она морщит маленький носик:

— Иногда.

А я вдруг спрашиваю:

— А почему Гордей тоже в форме? Его разве не отстранили?

Леля убирает телефон и смотрит на меня внимательно. Даже если что-то и понимает, то вида не подает. Просто отвечает ровно:

— Дед – это синоним авторитета. Парни могут в запале с ним поспорить, но его решения никогда не обсуждаются. Если включил Гордого в заявку, значит, есть причины. Но да, он его отстранил до особых распоряжений.

Я украдкой смотрю на парня на скамейке запасных. Полностью поглощен игрой. Сидит, упираясь локтями в колени и неуловимо тянется к полю.

Спрашиваю:

— А сколько в заявке человек?

— Двенадцать. Пять в основе, семь в запасе, – Оля наклоняется ко мне и понижает голос, – есть и те, кто в заявку не попадают. Сидят за нами. Только не оборачивайся. Вот кто с Дедом бы поспорил.

— А Наумовы всегда попадают?

— Они всегда в основе. Дедулин сам себе навредил, когда Гордого воспитывать решил. Но, видимо, у этого решения есть какой-то высший смысл.

— Охренеть! – орет Егор, вскакивая на ноги.

Машинально аплодирую вместе с ним. Надо все же включиться в происходящее.

Леля тем временем смеется:

— Самый эмоциональный болельщик на всей арене!

Но я уверена, что самые сильные эмоции сейчас шарашат не маленького рыжего мальчика, а глупую рыжую девочку. И, конечно, совсем не из-за игры.

Маша

Игру я смотрю почти «через пальцы». Аплодирую и негодую, конечно, вместе со всеми, но в основном подстраиваюсь под реакцию Егора. Поймите правильно, это действительно потрясающее и захватывающее действо! Все баскетболисты и даже, да простят меня Наумовы, те, что из команды соперников, кажутся мне небожителями. Такая отточенность движений, скорость, точность, а антропометрия? Их же создали специально для баскетбола!

Но все это проходит как-то мимо меня. Я сижу с полным ощущением, что кто-то надел мне эмалированное ведро на голову. Гулко, глухо и как-то слепо ко всему происходящему.

Я влюбилась как дурочка. В красивого новенького баскетболиста. Мы что блин, в мелодраме?!

В большом перерыве между четвертями мне становится совсем плохо. Команды уходят в раздевалки, но Гордей остается. Он направляется к нам и останавливается прямо напротив меня, касаясь моих коленей. Прижимаюсь к спинке стула и поднимаю голову. Карие глаза, родинка над губой, кольцо в носу. Я на это купилась? Или на наглый флирт?

Как хороший человек и правильная девушка я не должна была позволить себе все это чувствовать.

Например, вот это. То, что от контакта с ним у меня в груди все сносит лавиной. А он просто к коленочкам прислонился. Ну не дура?

— Все хорошо? – спрашивает Наумов.

Мычу невнятно:

— Угу.

— Точно?

Киваю несколько раз кряду, как старая собачка в машине у провинциального таксиста. Хотя мне хочется разозлиться и заорать – конечно, все не хорошо!