Книга Правило 24 секунд, страница 20 – Юля Артеева

Гордый смотрит прямо на меня, а я старательно обшариваю взглядом все вокруг. К такой близости я была не готова.

Он заключает ровно, почти даже не сбившись дыханием:

— Умница. Бег покажешь?

— Ты на просмотре, что ли?

— Машу, не мешай собирать пазл. Это зал для маленьких, пробегись.

— Когда сядем делать уроки, – шиплю раздраженно, – тебе конец.

Наумов только хмыкает:

— Договорились.

Он гоняет меня еще полтора часа, и я совсем выбиваюсь из сил. К концу этой странной тренировки ненавижу не только спорт, но и самого Гордея. В этом есть жирный плюс – прикосновения Наумова больше меня не волнуют. Мне просто хочется, чтобы он от меня отстал. Он, Алевтина Борисовна, мой отец и ведьма-физручка. Просто отвалите и дайте прилечь где-нибудь в углу!

Маша

Когда расходимся по раздевалкам, я уже на пределе. И физическом, и эмоциональном.

Поэтому, когда Гордый вдруг вспоминает про свое офигенное чувство юмора, я срываюсь.

Он кидает мне в спину:

— Помочь переодеться, рыжик?

Оборачиваюсь и рявкаю:

— Я просила! Шутки свои запихни в самое темное место своего организма! У меня парень есть, ясно?!

— А что, – он подходит непозволительно близко и склоняется к моему уху, – если меня это не волнует?

Открываю рот и пытаюсь вдохнуть, но, кажется, забываю, как именно это делается. Только через какое-то время я со всхлипом втягиваю в себя воздух. Сдвигаю брови и сиплым от возмущения голосом выдаю:

— Что это значит?

— Я тебя заберу-у-у, лисий хвост, – говорит с такой интонацией, будто рассказывает детскую страшилку у костра.

Я концентрируюсь почему-то только на новом прозвище. Оно кажется мне таким дурацким и одновременно милым, что я застываю и просто смотрю, как Гордый скрывается за дверью своей раздевалки.

Пугающий и самонадеянный. Я таких не люблю, потому что совсем не понимаю, как с ними общаться. Я другая, я вообще не думаю, что у нас может получиться какое-то человеческое общение, потому что мы слишком разные.

Смотрю на себя в зеркало и пораженно качаю головой – вид у меня дикий. Растрепанная и красная, а в глазах такое выражение, какого я у себя еще не видела.

Приходится потратить много времени на то, чтобы привести себя в порядок.

А когда выхожу в коридор, то с удивлением обнаруживаю там Наумова. Одетый с иголочки, расслабленный и спокойный, он сидит на полу и сосредоточенно смотрит в телефон. Заметив меня, вытаскивает из уха наушник и говорит:

— Ну что, идем брата забирать?

— Какого? – интересуюсь как умалишенная.

— Ну, – он чуть хмурится и задумчиво говорит, – так как Фим сейчас на тренировке перед важной игрой, остается твой младший?

— Вы играете в одной команде?

— О, рыжик проявляет интерес? Первый вопрос о личном! Осторожнее, скоро втянешься и жить без меня не сможешь.

Гордей поднимается с пола, отряхивает свои джинсы и закидывает на плечо спортивную сумку. Смотрит на меня иронично и вместе с тем выжидающе.

Если близнецы играют вместе, но Гордый отстранен от тренировок… наверное, ему сейчас непросто. Внимательнее вглядываюсь в его лицо, пытаясь отыскать признаки душевного смятения, и он, будто чувствуя, закрывается. Выражение лица становится показательно хамским, а взгляд – стеклянным.

Тогда я медленно проговариваю:

— Мой брат заканчивает через двадцать минут. Тебе совсем необязательно ждать.