Книга Правило 24 секунд, страница 139 – Юля Артеева

Наумов тем временем перекатывается на спину и прижимает меня к своему боку одной рукой. Смотрит в экран телевизора и говорит:

— Закажи еду, пожалуйста, жрать хочется после тренировки страшно.

И я молча слушаюсь. Оформляю заказ, а потом, помедлив, тянусь и коротко прижимаюсь к его губам. Сама.

А отстраниться он мне не позволяет.

.-.– .-. –. .

С тех пор, как Ефим привез мне апельсины, прошло три недели. Сумасшедшие, очень нежные, удивительно спокойные, но в то же время горячие три недели.

Клянусь, если бы этот парень не был баскетболистом, ему следовало бы стать укротителем тигров.

Рядом с ним почему-то автоматически хочется быть смирнее. Покорнее. Наумов идеально соблюдает баланс между тем, чтобы перетерпеть мои психи и чтобы жестко показать, что сейчас нужно успокоиться.

До сих пор не до конца понимаю, почему именно тогда все изменилось. Просто три недели назад я потянулась к нему за поцелуем, и Наумов меня уже не отпустил. А я поняла, что заигралась, и что он правда устал.

Я не знаю, что ждет нас впереди, во мне еще слишком много сомнений и предрассудков, но Фим как-то незаметно выкидывает тараканов из моей головы, одного за другим.

— Конфета, где витаешь? – шепчет он мне в губы.

Смеюсь тихо, но Наумов ворует мой смех, снова целуя. Я сижу на столе в одном из конференц-залов нашего пресс-центра в арене. Фим стоит между моих разведенных ног, как всегда обескураживает своим напором. Сжимает пальцы на моих бедрах, и я непроизвольно подаюсь ближе.

Мой язык, который Ефим прямо сейчас легко прикусывает, больше не поворачивается назвать его малолеткой.

Он скользит руками дальше и за ягодицы подталкивает меня теснее к себе.

Боже, да что со мной? Кожа испариной покрывается, сердце то не бьется, то одурело срывается на бешеный ритм.

Я так много к нему чувствую! От щемящей нежности до обжигающего желания. Когда Наумов касается губами моей шеи, откидываю голову и резко втягиваю воздух через сжатые зубы.

Я понятия не имею, что случилось бы дальше, потому что, очевидно, моя голова уже в полной отключке.

Но дверь зала вдруг распахивается, и женский голос восклицает:

— Черт! Простите!

Мы с Ефимом отстраняемся друг от друга резко. На территории арены мы пока отношения не афишировали, это, разумеется, моя тупая просьба, которой я сама уже не рада. Только не знаю, как попросить об обратном.

Прижимая ладони к пылающим щекам, испытываю стыд, разочарование и одновременно облегчение. На пороге стоит Алиса. И, даже если она была смущена в первое мгновение, то теперь уже издевательски ухмыляется и сообщает пафосно:

— Вот так! Пригрела змею на груди!

— Блин, Лис, че ты забыла здесь? – огрызается Наумов.

— Совсем охренел? Думала, когда вы наконец замутите, то оба станете спокойнее.

Я вытираю губы тыльной стороной ладони. Стыд какой. Еще непонятно, кому в нашей паре семнадцать.

— Эм-м-м, – тяну невнятно, – Алис, ты что-то хотела?

— Да, я тебя искала, распутница. Не думала, что нарвусь на сцену из фанфика.

Ефим складывает руки на груди и иронично приподнимает брови:

— И это я охренел?

— Ладно, – подруга отмахивается, – ничего против не имею, просто Бахман последнее время забывает про наличие телефона. Наша вечеринка на двоих еще в силе?

Я неловко сползаю со стола и киваю: