Книга Бей первая, страница 40 – Юля Артеева

— Давай, малая, ложечку за маму.

Она так выразительно кривится, что становится страшно. За маму она есть точно не собирается. За папу, вероятно, тоже. Такие следы, как у нее на спине, женщины не оставляют.

— Тогда ложечку за Белого, – приходит на помощь Бус.

Лана резко оттаивает и послушно открывает рот. Стараюсь не смотреть. Незачем. Так и взорваться недолго. Пусть развлекаются.

К тому же она сама берет бургер и открывает бумажную обертку. И я просто рад, что она нормально поест. Это, конечно, не домашняя еда от матери Димана, но уж получше, чем ничего. А дома она не ест. Знаю это просто на инстинктах. Мы же тут все – дикие звери.

— Никитос сегодня работает? – спрашиваю я.

Мальвина сосредоточенно жует и хмурится:

— Никитос? В смысле Ник?

— В смысле Никитос.

Она хмыкает, потом что-то высчитывает в голове:

— Не, сегодня выходной. А что?

— Ну, значит, встретим тебя у магазина. В девять?

— Да. А вы думаете, – она немного сбивается, – думаете, Макар может что-то еще сделать?

— Он мелкий и мстительный, – говорит Бус и добавляет со смешком: – Мелкий как человек, внутри, а не в плане комплекции, а то, конечно, можно было бы не беспокоиться.

— На самом деле хрен знает, чего от него ожидать.

— Мне жаль, что я тогда не сдержалась. Не думала, что это его так заденет.

— Это не человек, а дно, он заслужил, – говорю грубо.

Подвисает пауза. Жуем молча.

А потом Тоха спрашивает аккуратно:

— Милана, а почему ты вообще тогда… ну, все это сделала? Там, в столовой.

— Мы с ним виделись. Когда-то очень давно. Он не был достаточно вежлив со мной, – отвечает она с мрачной усмешкой.

Я молчу. Ну, прям, не то слово. Натравил своих пацанов, издевался над девчонкой, бил. Ну очень невежливо. Интересно, будет ли когда-нибудь Лана доверять нам настолько, чтобы рассказать об этом? И о том, как оказалась в детском доме, а потом снова в семье. Хотя такие перемещения мне понятны, моя мама работает в опеке. Особо историями не делится, но кое-что я все-таки знаю. Должно быть, ее изъяли. И это, конечно, многое объясняет.

Смотрю, как Мальвина задумчиво ест картошку. И меня снова растаскивает на клочки от эмоций. Так хочется ее защитить. Не только от Макара. Обнять, сжать до хруста. Хотя бы просто коснуться. Взять за руку. У нее такие тонкие пальчики. Черт. Я снова отлетел.

— Завтра ты тоже работаешь? – спрашивает Белый.

— Ага, – Лана кивает с набитым ртом.

— Так же, как сегодня?

Она снова кивает.

— А ты не слишком много работаешь? – говорит Малой.

Нам всем это интересно, но вопрос звучит как-то неуместно, слишком в лоб. Мы смотрим на Кицаеву.

Она улыбается, но глаза жесткие:

— А ты не слишком много спрашиваешь, Тох?

— Понял!

— Я же говорил, она с зубами.

— Бус! – смеется Мальвина. – Да, ты самый проницательный, угомонись.

Мы доедаем, какое-то время еще торчим в торговом центре, а потом выдвигаемся к магазину Ланы. Провожаем ее до крыльца, и через стеклянные двери нам видно ее менеджера. Стекла бликуют, но то, что я вижу, мне не нравится. Он старше – и по возрасту, и по должности, и точно не должен так смотреть на молодую девчонку. Надеюсь, это только мое воспаленное сознание. Иначе как отпускать ее сюда каждый гребаный день?

Потом мы расходимся по домам. Я сразу иду к пожилой соседке на занятие по физике. Старушка дряхлая, но ужасно хваткая. Через два часа от перенапряжения я уже откровенно плыву и не могу сосредоточиться.