Книга Бей первая, страница 22 – Юля Артеева

— Спасибо, что проводили.

— Дверь открывай, – произносит Малой.

— Я дальше сама.

— Дальше мы будем решать, – говорит Кир угрюмо, – что ты сама, а что нет.

— Совсем обалдели?

Белый проверяет карманы моей куртки и находит ключи:

— Не поняла еще?

Прикладывает к домофону ключ-таблетку и открывает дверь. Приподнимает брови и взмахивает рукой в приглашающем жесте.

Я стою. Смотрю на него. Потом на остальных. Оберегают меня? Серьезно? После двух дней? Я не дура, чтобы в такое поверить. Наверняка они чего-то от меня хотят. Унизить? Может быть. Этого все хотят.

Но я захожу. Потому что я – железная леди.

Когда вызываем лифт, приезжает маленький. Набиваемся плотно. И я снова концентрируюсь на том, что мое левое плечо прижимается к груди Кирилла. Даже сквозь обе наши куртки меня прошибает ток. Ненавижу свою реакцию на него.

Двери открываются на пятнадцатом, и я выхожу. А парни остаются в лифте. Я смотрю на них и молчу. Они тоже.

И когда двери закрываются, Бус успевает кинуть:

— Пока, малая.

— Пока, – отвечаю растерянно.

Что это было? Почему они меня проводили? Почему защитили? Эти вопросы мечутся в моей голове до того, как я открываю входную дверь. После – меня занимает совсем другое.

— Лана! – кричит отец с кухни.

Я выдыхаю. Терпи. Просто терпи.

Разуваюсь и иду на голос.

— Да, пап?

— Что за проблема сегодня была в школе?

Он сидит, сложив руки перед собой на столе, прямо перед бутылкой. Я зажимаюсь. Мышцы спины сводит спазмом. По рукам – мурашки. Потому что я боюсь.

— Ничего. Просто повздорили с параллельным.

— Ваша классная сказала, что это ты начала.

— Наверное, она ошиблась, – я вру и сама себе не верю.

— Не думаю.

— И кому ты веришь?

— Себе, Лана. Себе, – жестко высекает отец.

И я каменею. Потому что знаю этот тон. Он будет меня бить.

На первом уроке физры я уже сижу в зале, когда все только начинают подтягиваться в школу. Никого из моих одноклассников еще нет, а я уже переоделась и бездумно листаю социальные сети, сидя на низкой скамейке. Смотрю фотографии чужой счастливой жизни. Даже странно, что я ей не завидую. Вряд ли я вообще что-то чувствую, все эмоции давно атрофировались. Или заперты так далеко, что я уже и не помню, где лежат ключи.

Из тренерской выходит Косатон и измеряет меня удивленным взглядом:

— Кицаева?

— Доброе утро.

— Ты чего так рано?

Я криво улыбаюсь:

— Тяга к знаниям.

— Тебе в этом не жарко будет? – учитель кивает на мою форму. Спортивные штаны и лонгслив.

— Способствует похудению, – вяло отзываюсь я.

Сил сегодня нет ни на что. Особенно на вранье. Но физрук принимает все за чистую монету:

— Вот вы, девчонки, сумасшедшие, все худеть вам надо. Еле дышит, а все туда же.

— Нормально я дышу. Да вы не переживайте, я же шучу. Просто все остальное в стирке.

Да, так куда правдоподобнее. Молодец, Лана, заставила мозги работать.

— Ну смотри мне.

— Смотрю, Константин Антонович. Смотрю.

Я снова утыкаюсь в свой телефон, надеясь, что он поймет намек. Он понимает. И опять скрывается в тренерской. А я надеваю наушники и отгораживаюсь от происходящего. Зал потихоньку заполняется одноклассниками, но я их начисто игнорирую. Даже Ваняева. Мне просто нужно отдохнуть.

— Здорово, Мальвина, – пробивается через музыку голос Буса.

Вынимаю один наушник и чуть поворачиваю голову: