Книга Пятая зона пульса, страница 50 – Юля Артеева

Леша: Спишь?

Леша: Тупой подкат, согласен, но других пока нету

Леша: Ника, я соскучился

Леша: Сегодня увидел тебя, и все внутри свербело, как хотелось прикоснуться

Леша: Без пошлостей! Обнять хотя бы

Леша: Но и от пошлостей я бы не отказался

Леша: Ну же, девочка, ответь мне

Леша: Сегодня был плохой день, спаси меня)))

Ника: Спасти тебя мне не под силу, Леш)

Ника: Но спасти вечер мы еще можем.

Леша: Ты приедешь?

Ника: Нет.

Ника: Но собираюсь набрать ванну. Хочешь со мной?

Ника: Дистанционно

Ника: Пенка, фотки, все такое

И я действительно направляюсь в ванную, стараясь выкинуть из головы тот факт, что мы с семьей никогда не были на море.

Леша

До дома Полины мы едем молча. Кинув на нее взгляд в зеркало заднего вида, вижу, что насупилась. Тетушка, блин, моя. Они меня сегодня все на прочность проверяют, видимо.

Но я стараюсь на манипуляции не подкидываться. У меня все хорошо. Есть работа, скоро будет учеба. Психотерапевт, каждый разговор с которым закладывает очередной кирпич в фундамент моего нового самосознания. Девушка, которая искренне нравится. Семья, в конце концов, которая с ума меня сводит своим контролем и подозрениями, но хочется думать, что все это продиктовано искренней любовью.

Поэтому я прибавляю звук и принимаюсь беспечно подпевать:

— Хочется взять и поймать сразу всех золотых рыбок, хочется не совершать в жизни ни зла, ни ошибок…

Полина сзади выразительно фыркает, и я принимаюсь голосить еще громче:

— Поутру в поле роса, я люблю с тобой слушать песни, знаю, черная полоса — белой полосы предвестник!

*Рельсы — надоело

Она наконец смеется, и я сворачиваю свой концерт. Зато остаток пути проходит гораздо легче. С некоторых пор, знаете ли, не очень люблю затаенный негатив и нездоровую атмосферу.

Но лишь когда я останавливаюсь у подъезда Моргуновой, она первая нарушает тишину:

— Нравится тебе Ника?

— Нравится, — соглашаюсь легко.

Выхожу из машины, чтобы забрать из багажника пожитки Толика, а сам он, вертясь и подпрыгивая, вываливается с заднего сидения вперед хозяйки.

— Толя, тихо-тихо, — бормочет. — Как с ума сошел…

— Если ты не знала, он все время такой.

Поля оскорбляется:

— Вообще-то он спокойный!

— Ага, конечно.

Направляюсь к подъезду и открываю домофон, а потом передаю ключи Моргуновой.

— И что? — спрашивает она. — Какие планы? Переспать и свалить в закат?

Чувствую, как под кожей начинает зудеть раздражение, но я стараюсь его погасить. Вызываю лифт и хмыкаю:

— Странное у тебя обо мне мнение.

— Почему же? Ты так живешь последнее время.

— Перехотел.

— Толя, да хватит! Господи… Что? Что перехотел?

Смотрю, как тетя сражается с псом, загоняя его в кабину, и нажимаю кнопку этажа.

Поясняю максимально спокойно:

— Перехотел так жить. Можно?

— А как хочешь?

Моргунова вздергивает подбородок, глаза ее прищурены, а крылья носа раздуваются. Становится даже интересно, в каких красках моя мать описывала ей ситуацию, что сейчас так бомбит. Мы с Полей всегда хорошо общались, часто проводили время вместе, особенно в детстве, но лучшими друзьями никогда не были. Так что все эти реакции, скорее всего, родились из семейных обсуждений. А уж там моя мама всегда на коне и машет шашкой.

Сохраняя нейтральное выражение лица, отвечаю:

— По-другому.

— Спасать опять кого-то? До талого? Так, чтобы себя потерять?