Книга Пятая зона пульса, страница 19 – Юля Артеева

Уже на улице подруга садится на переднее сидение, пристраивая между ног на полу собаку.

Говорит:

— Садись, Леха докинет.

— Нет, спасибо. — Качаю головой, делая шаг назад.

Поднимаю в воздух маленькую связку ключей, которую она мне вручила. Встряхиваю так, чтобы они немного звенели, сообщаю:

— Все самое важное я забрала. У меня есть дела перед универом, извините.

И, развернувшись, поспешно ухожу со двора, совершенно не понимая, в каком направлении я двигаюсь. Надеюсь только, что в нужном.

Дел, конечно, никаких у меня нет. Вместо этого я ныряю между плотно припаркованных машин, двигаюсь вдоль стены дома и останавливаюсь за каким-то подъездом. Передо мной небольшая подъездная дорога и несколько больших мусорных контейнеров, так что, даже если ребята поедут мимо, то меня не заметят. Скрещиваю пальцы в карманах куртки.

Не хочу даже думать о том, насколько унизительно будет спалиться. Честно говоря, мне и на пары ехать уже не хочется. У меня сейчас не так много внутреннего ресурса на то, чтобы сидеть рядом с Полиной и изображать, что меня нисколько не задело то, что она запретила мне встречаться со своим, прости господи, племянником. Да я и не хотела! Просто спросила, есть ли у него девушка, это что, запрещено?!

Раздраженно выдернув руки из карманов, закрываю ими лицо.

— И что у нас случилось? — раздается совсем рядом, и я вздрагиваю.

Убираю ладони и резко оборачиваюсь. Рядом со мной окно квартиры на первом этаже, откуда торчит седая голова. Надо признать, несмотря на то, что абсолютно все волоски белые как снег, их все же очень много. Ни одной залысины.

Навалившись на подоконник, на меня смотрит дедушка. В одной руке сигареты, взгляд с прищуром, верхнюю губу скрывают такие же пышные, как и его шевелюра, усы.

— Ничего, — отзываюсь обескураженно.

— Поэтому прячешься?

Я сощуриваюсь так же, как и он. Скрещиваю руки на груди и отвечаю уверенно:

— Ничего я не прячусь.

Уже в процессе того, как слова вылетают из моего рта, понимаю, насколько глупо они звучат. Это понимает и незнакомый дед в окне. Разразившись хриплым хохотом, он закашливается, и под финал с усмешкой качает головой.

Говорит:

— Конечно. И не плачешь.

— Я не плакала! — возмущаюсь на этот раз совершенно искренне.

— Но собиралась.

— Я не… — завожу снова, но вовремя себя одергиваю.

Замолкнув, изучаю его испещренное морщинами лицо. Большинство из них свидетельствуют о смехе и улыбках, которые он раздавал, видимо, очень щедро. Продольный залом между бровями говорит о том, что бывал часто озадачен. Уверена почему-то, что не злился.

Уже гораздо более спокойно произношу:

— Ничего страшного не произошло.

— Ага, — выдает как-то по-мальчишески задорно. — А не страшного?

— Да вам-то что?

— Любопытно. — Улыбается, обнажая чуть пожелтевшие, но удивительно здоровые зубы. — Я из этого окошка кино смотрю, не лишай уж просмотра.

Зеркалю его мимику:

— Тогда включите лучше телевизор, я вас вряд ли развлеку. Просто попала в дурацкую ситуацию.

— Ладно, понял, не дурак. А сигареты мне не купишь?

В очередной раз ошалев, смотрю на деда молча. Он снова приводит в движение рисунок морщинок на своем лице, смеясь надо мной.

Уточняет:

— Восемнадцать же есть?

— Есть. А вам?

— Ага. Вчера исполнилось. Сбегай вот в магазин, — он указывает пальцем направление. — А я тебе взамен — ценный жизненный совет.