Книга Пятая зона пульса, страница 104 – Юля Артеева

— Леш, — перехватываю его ладонь, когда он начинает подниматься.

— Да?

Мне правда ужасно хочется спать, но еще больше мне хочется дать ему хотя бы что-то. Немного правды, которую он заслужил, и которая на данный момент кажется мне безопасной.

— Наш отец не ушел. Скорее всего погиб, но пока просто без вести пропавший. Он… рыбалку любил. Наверное, провалился под лед, но тело не нашли.

Едва договорив, я закрываю глаза и выдыхаю. Не сложно. Это оказалось не сложно.

После своей спонтанной откровенности я засыпаю практически моментально. Успеваю только понять, что Погодин целует меня в лоб, а дальше меня просто вырубает.

Сплю очень крепко, но через какое-то время начинаю ощущать... нечто странное. Мне жарко, хочется пить, затекла рука, которую я неудобно закинула за голову, но самое главное: я чувствую возбуждение.

Распахнув глаза, какое-то время еще таращусь в темноту. Осознаю, что мы с Лешей спим очень близко друг к другу, хоть у него и большая постель. Он обнимает меня, просунув руку под футболку и задрав ее, а его большой палец едва касается моей груди. Я понимаю, что Погодин, скорее всего, поступил так во сне неосознанно, и это кажется мне забавным. Рассмеялась бы, но я охвачена совсем другими эмоциями. За ребрами разгорается пламя, которое всполохами проходится по всем самым чувствительным точкам. Низ живота тоже горит, заставляя меня неосознанно стиснуть бедра.

Не знаю, чем это можно объяснить, но я испытываю дикое, просто животное желание.

Разве мне что-то снилось? Не помню никаких эротических снов, которые могли бы спровоцировать подобное. Неужели это просто… Леша?..

Тяжело сглатывая, даю себе какое-то время на то, чтобы успокоиться. Можно аккуратно выбраться из постели и сходить на кухню за водой. Умыться, прийти в себя. Может, даже открыть окно и подышать холодным воздухом позднего ноября. Но правда в том, что я совсем этого не хочу. Чего я на самом деле хочу, так это выкинуть из головы все лишнее и перестать так мучительно все продумывать.

Поэтому, придвинувшись еще ближе, прижимаюсь к Леше сильнее и испытываю вспышку глухого удовольствия.

Боже, как ярко!..

Теряя терпение, целую его губы, и он наконец просыпается.

— Ника? Что такое? — бормочет.

И я снова приникаю к его губам. Не успев толком очнуться, Погодин отвечает, и уже через пару секунд забирает инциативу, просто потому что это в его природе. Целует меня глубоко, выбивая тихий стон.

Отстранившись, спрашивает:

— Что творишь? Я спал.

— Я хочу тебя, — произношу искренне.

И понимаю, что это действительно то, к чему стремится все мое естество. Я его хочу. Мне нужна физиологическая искренность, меня задолбали разговоры, секреты прошлого, границы и запреты. Сейчас я так чувствую.

— Ника…

— Правда хочу, — перебиваю, прижимаясь еще теснее. — Я готова, Леш. Ты обещал.

— Что?

— Уже через пять секунд быть у моего подъезда, забрать к себе и… помнишь?

Погодин медлит, спросонья не сразу припоминая тот наш разговор, но в итоге усмехается, уткнувшись мне в шею.

Уточняет:

— Затрахать до смерти?

— До полусмерти, Леш.

Знаю, что тоже хочет, и знаю, что провоцирую на грани. Касаюсь пальцами его шеи, веду ниже, ощупывая мышцы. Ловлю то, как задерживает дыхание и напрягается весь.

Цедит:

— Куколка… У тебя есть три секунды сбежать, пока я окончательно не проснулся.