Онлайн книга «Жестокий Муж. Вернуть (Не) Любимую Жену»
|
Правда, правила эти были не писаны для моего отца… Таблетка мне не помогла, мне не полегчало. Няня вызвала врача слишком поздно… Я помню потолок реанимации. Белый, расплывающийся. Помню резкий запах больницы. И голос врача: — Вы понимаете, чей это сын?! Понимаете?! Если он умрет, его папаша всю больницу вместе с нами похоронит! Врачи бились за мою жизнь… потому что на кону была их… Я все плыл где-то, но… выкарабкался, живучим волчонком был. Всегда. Жить хотел… А потом, когда я был в палате, пришел отец. Он не подошел ко мне, не коснулся моей руки. Ни-че-го… Я лежал с закрытыми глазами и слышал весь разговор врача с Виталием Ветровым. — Господин Ветров. Кризис миновал. Ваш сын пойдет на поправку… Голос врача слегка дрожит. В нем слышится страх… — Мне сказали, что эта детская болячка может дать последствия. А вот у отца голос ровный, холодный, ни тени сочувствия или переживания… — К сожалению… Осложнение может быть…. последствия возможны. — Какие именно?! — вновь сухой голос отца. — Скорее всего… у вашего сына не будет детей… дело в том, что влияет… — У него что, вставать перестанет?! Вы мне его че, евнухом сделали?! А вот тут отец голос поднимает, и вся палата наполняется зловонным смрадом чужого страха… — Нет-нет, что вы! Просто… могут быть последствия именно в качестве сперматозоидов… дело в том… это научно доказанный факт… и… бесплодие… — Короче, доктор, ты мне сейчас втираешь, что у Игоря детей не будет?! Отец просто вышел. Хлопнул дверью — и все… Последствия… Слово, которое потом будет преследовать меня годами. Когда я пришел в себя окончательно, мать зашла в палату на каблуках, красивая, чужая. Посмотрела на меня так, будто я испортил ей график и ей пришлось уделить между приемами и массажами время собственному сыну. — Ну вот видишь, — сказала она, — все обошлось… Не обошлось. Через годы. Уже взрослым. Уже когда у меня были статус, влияние, власть. Когда имя Игоря Ветрова затмило имя собственного отца, врачи подтвердили приговор: — Вероятность крайне низкая, — сказал один. — Практически нулевая, — подтвердил другой. — Детей у вас, скорее всего, не будет. Ничем не помочь… Я проверялся еще. Менял клиники. Страны. Специалистов. Вердикт не менялся. Это было… ожидаемо. Даже логично. Я принял все спокойно. Как будто жизнь сказала: «Хочешь быть зверем? Будь. Но продолжения у такого, как ты, не будет». И, возможно… Это правильно… Память возвращает меня туда, куда я обычно не пускаю себя. Мне пятнадцать... Дом все такой же чужой. А у меня кличка — Дикий… Отец стоит в прихожей не один. Рядом с ним молодая яркая женщина. Взгляд холодный. Высокомерный. А чуть позади нее мальчишка. Худой. Темноволосый. Смотрит исподлобья, будто заранее знает, что здесь его не ждут. — Это Даниил, — говорит отец так, будто представляет нового партнера по бизнесу, — он будет жить с нами. Будет. Вот так вот. Решение, о котором информирует отец. Мать молчит. Ее молчание будто пропитано ненавистью. Я в тот день впервые понял, что иногда мужчины приводят в дом не только чемоданы. Иногда они приносят последствия своих безалаберных поступков... Отцу было плевать… На всех… Ему было начхать, что наш дом становился полем боя, чем-то сродни великолепному веку, где каждая хочет поставить на трон собственного сына. |