Книга Я преподам вам урок!, страница 19 – Tommy Glub

Подруга явно не верит — теребит ремешок сумки, тянется к Машиному плечу, но та уже изображает улыбку и даже поднимает большой палец вверх, мол, все окей. Я прохожу мимо, стараясь выглядеть занятым своими делами, но краем глаза фиксирую главное.

Она упрямая, даже когда едва стоит на ногах.

На улице встречает мерзкий осенний вечер — мокрый ветер бьет по лицу, забирается под воротник. Дождь не сильный, но противный, мелкий — из тех, что выбешивает уже через несколько минут. Фонари уже зажглись, отражаясь в лужах желтыми размытыми пятнами.

Я быстро иду к машине, достаю ключи, и в этот момент слышу странный звук совсем рядом — то ли хриплый стон, то ли кашель. Резко оборачиваюсь. Маша стоит в двух шагах от моего бампера, качается, как дерево под ветром, а потом просто… выключается. Колени подгибаются, и она начинает оседать.

Ловлю ее на автомате — подхватываю под локти, прижимаю к себе. Она оказывается пугающе легкой, словно внутри только кости и воздух. Горячая ладонь безвольно падает мне на грудь, а лоб при этом ледяной и влажный от испарины. Пульс под пальцами частый, как у загнанной птицы.

Первая мысль — вызвать скорую. Но тут же отметаю: будут вопросы, протоколы, потом шепотки в университете. Нам лишнее внимание не нужно. Не хочу ни слухов, ни сплетен.

Отвезти к ней домой?

Но я понятия не имею, где она живет.

Достаю ее телефон из кармана джинсов — экран заблокирован. Пробую разблокировать с помощью ее лица. Но Face ID в таком состоянии бесполезен. Остается код. Я, конечно, не идиот, чтобы набирать четыре нуля или дату рождения, которую не знаю, но все равно пробую пару стандартных комбинаций. «Неправильный код» — экран гаснет после третьей попытки.

Аккуратно усаживаю ее на переднее сиденье, откидываю спинку максимально назад. Снимаю свою куртку, укрываю — она даже не шевелится. На секунду задерживаю ладонь у ее шеи — кожа горит. Завожу машину, выкручиваю печку на максимум.

Мысли быстро выстраиваются в четкий план: дома есть аптечка, уколы, все необходимое. Ян разберется — у него медицинское, пусть второе и незаконченное. Выруливаю на дорогу, стараясь ехать плавно, без резких поворотов.

Ян открывает дверь почти мгновенно, будто ждал за ней. На лице мелькает искреннее удивление, которое он тут же пытается спрятать за привычной хмуростью. В прихожей пахнет его парфюмом и свежесваренным кофе.

— Где ты ее нашел? Что с ней? — спрашивает, глядя на Машу в моих руках.

— Упала у машины. Потеряла сознание, — Перехватываю ее поудобнее, несу в свою спальню. Она все еще без сознания, но дышит ровно. — Температура высокая, телефон заблокирован, связаться не с кем.

— Понятно, — Ян моментально переключается в рабочий режим — тот самый, которым он успокаивал меня, когда я был на грани нервного срыва. Включает приглушенный свет, отдергивает плотные шторы, оставляя небольшую щель для воздуха. — Клади на кровать. Принесу аптечку.

Работаем слаженно, как отрепетированная команда: я осторожно снимаю с нее промокшую толстовку — под ней тонкая футболка, прилипшая к вспотевшему телу. Ян приносит плед, аптечку, ставит на тумбочку бутылку воды, жаропонижающее в таблетках, спрей для горла. Быстро и профессионально готовит литическую смесь, кивает мне.

Держу ее за плечи, пока он делает укол. Кожа горячая, почти обжигающая, но ладони холодные как лед. Она тихо стонет, когда игла входит под кожу, ресницы дрожат, но глаза не открываются. Ян прикладывает тыльную сторону ладони к ее лбу, хмурится, ставит таймер на телефоне.