Книга Измена. Ужин которого не должно было быть, страница 53 – Ксения Пономарева

Её лицо исказилось от ярости. Глаза сверкнули безумным огнём, а губы искривились в зверином оскале.

— Ты пожалеешь об этих словах! — прошипела она.

В тот же миг она ринулась на меня с диким рыком, напоминающим рёв бешеного зверя. Я отпрянула, но моя нога чуть не угодила в тёмную пропасть — провал в полу.

Внезапно кто-то резко дёрнул меня за руку. Я потеряла равновесие и полетела в сторону. Острая, пронзительная боль взорвалась в правой ноге — кажется, я подвернула её при падении.

— А-а-а! — не сдержавшись, закричала я, хватаясь за лодыжку. Дыхание сбилось, слёзы навернулись на глаза, но я заставила себя посмотреть вверх.

Тьма давила со всех сторон, а боль в ноге пульсировала в такт бешеному стуку сердца. Надо мной возвышался мужской силуэт. Со стороны доносились стоны и глухие удары: видимо, та женщина угодила в яму.

— Я вызвал участкового, — его голос прозвучал низко и уверенно, разрезая тишину. Он протянул руку. — Давайте я помогу вам.

— Спасибо, но я сама справлюсь, — я стиснула зубы и сделала усилие, чтобы подняться. Но не смогла — острая боль пронзила ногу, заставив вскрикнуть и я упала обратно на холодный, пыльный пол, чувствуя, как по щеке скатывается одинокая слеза.

Из ямы доносился отборный мат — сумасшедшая отчаянно пыталась выбраться, но тщетно. Мужчина подошёл ближе, посветил телефоном вниз.

— Вы там живы?

В ответ посыпались проклятия, полные ярости.

Он вернулся ко мне. В тусклом свете экрана телефона я успела разглядеть черты его лица: чёткие линии скул, тёмные брови. Не дожидаясь ответа, он осторожно подхватил меня под спину и колени и перенёс к чему-то, напоминающему старую скамейку. Я вскрикнула, когда случайно оперлась на больную ногу.

— Разрешите, я посмотрю вашу лодыжку? — он присел рядом.

— Вы что, врач?

— Нет, но я могу понять, нет ли чего серьёзного.

— И чем же вы сможете мне помочь? — я всё ещё сопротивлялась.

Он не ответил. Осторожно, коснулся моей лодыжки, начал аккуратно ощупывать. Его прикосновения были уверенными, бережными.

— Крови нет, перелома вроде тоже. Скорее всего, вывих или растяжение, но это не точно. Сейчас дождёмся участкового, и я отвезу вас в больницу — там вас осмотрят как следует.

Глубоко вздохнув, я попыталась собраться с мыслями.

— Мне нужно сообщить родным, где я, — прошептала я, чувствуя, как усталость накатывает волной.

— Скажите адрес. Я зайду и скажу им лично. Не волнуйтесь, всё будет хорошо.

Через полчаса приехал участковый. Он с мужчиной отошли в сторону, о чём-то негромко переговорили — я уловила лишь отрывки фраз, низкий тембр голоса моего спасителя и короткие реплики полицейского. Затем мы поехали в районную больницу.

В приёмном покое царила гнетущая тишина — та особая, больничная, когда каждый звук кажется слишком громким, а тени — слишком длинными. В кабинете сидела медсестра с усталым лицом и потухшим взглядом. Она позвала дежурного врача. Тот осмотрел меня, покрутил ногу с профессиональной отстранённостью, исключил перелом.

Сначала врач не хотел оставлять меня в больнице — махнул рукой, мол, без документов не имеют права, да и вывих не повод занимать койку. Но мой спаситель шагнул вперёд. Я даже не соизволила спросить его имени в этом хаосе, а он уже вступался за меня. Они отошли к окну, заговорили. Я не разобрала слов, но видела, как мужчина говорил — твёрдо, уверенно, чуть наклонив голову. Врач кивнул, что-то записал в карте.