Книга Академия Теней: Исповедь лисьего проводника, страница 15 – Анна Рия

— Держи, — прошипел он, и в его голосе на мгновение прорезалась прежняя злость. — И чтоб я больше не слышал об этом! Поняла?

— Конечно, милый, — защебетала я, пряча камень в складках платья. — Больше не услышишь, дорогой. Слово леди.

Сердце уже валялось где-то у ботинок, оставалось только раздавить его каблуком. Я развернулась, готовая бежать, и…

Держать голову так, будто она всё ещё сидит на плечах, а не насажена на пику у ворот. Вот всё, что мне оставалось. Я смотрела ему в глаза, вложив в свой взгляд всю возможную дерзость — жалкие крохи, собранные с самого дна души.

Тихо хмыкнула, провела кончиками пальцев по его костяшкам, сжимавшим край моего стола, и прошептала так, чтобы слышал только он:

— Не здесь и не сейчас.

Его взгляд стал лишь хмурее, злее. В серых глазах полыхнуло что-то тёмное, древнее, как сама Тьма. Грозовая туча, готовая разразиться молнией — прямо в меня.

— Я решаю, где и когда, — его голос был низким, опасным шёпотом, и он сжал стол так, что дерево жалобно хрустнуло.

Он резко выпрямился и с силой ударил ладонью по столу. Громкий хлопок эхом разнёсся по мёртвой тишине аудитории. Я вздрогнула — не смогла сдержаться. Все студенты разом обернулись на нас, замерли в немом ожидании. Честно говоря, они и до этого пялились, но теперь откровенно ждали крови. Моей, желательно.

Но прежде чем Каэлан успел изречь следующую угрозу, в дверях возникла высокая тёмная фигура. Не магистр Горм. Сам ректор Академии, Артаниус Ворн.

Человек, чьё лицо, казалось, было высечено из того же чёрного камня, что и стены этого проклятого места. Его появление действовало лучше ледяной воды за шиворот. Тишина стала абсолютной, как в склепе.

— Лорд Каэлан Вальтар, — голос ректора был тихим, но резал воздух, как лезвие бритвы. — Если у вас есть неотложные дела с адепткой Элирой, я настоятельно рекомендую обсудить их в соответствующем месте. Моя аудитория — не рыночная площадь для выяснения отношений.

Слово «лорд» прозвучало не как титул. Как напоминание о субординации. Как пощёчина бархатной перчаткой.

Каэлан замер. Его плечи напряглись, желваки заходили под кожей. Он медленно, очень медленно повернулся к ректору, и я увидела, как жилки на его скулах запрыгали от сдержанной ярости.

— Ректор Ворн, — он кивнул с почтительной сдержанностью, но в глазах бушевал алый огонёк. — Виноват. Я отвлёкся.

Он бросил на меня последний взгляд — безмолвное, но абсолютно чёткое обещание скорой расплаты. Потом развернулся и вышел, его плащ развевался за ним как чёрное знамя войны. Войны против меня.

Ректор проводил его холодным взглядом, а затем перевёл на меня. Его глаза были как два осколка обсидиана — ничего не прочтёшь, но чувствуешь, что режут.

— Адептка Элира, зайдите ко мне в кабинет после занятий. — Его взгляд скользнул по моим дрожащим рукам, по листу пергамента, на котором я непроизвольно размазала чернила в бесформенное пятно. — Нам есть что обсудить относительно… вашего места в этих стенах.

Он удалился так же бесшумно, как и появился. Воздух с шумом вернулся в аудиторию, наполнился взволнованным шёпотом. Я медленно опустилась на стул, пытаясь унять дрожь в коленях.

Избежала ярости Каэлана. Угодила прямиком в кабинет к самому ректору. И судя по тону, его интересовало не только моё «академическое преступление», о котором все чудесным образом узнали.