Книга Изгнанная Истинная. Спастись от Дракона, страница 45 – Лиза Форти

Я с любопытством разглядываю лавки торговцев. Они уставлены фруктами и сладостями, которые я вижу впервые в жизни. На одном из прилавков громоздятся странные продолговатые плоды, окрашенные в причудливое сочетание зелёного и жёлтого.

— Смотри, смотри! Похожи на маленькие солнца! — восторженно тычет пальцем в небольшие круглые фрукты Зара. Их гладкая кожура отливает ярким жёлтым светом, словно они действительно состоят из состоят из солнечного света.

Я краем уха ловлю обрывки чужих разговоров. Люди здесь говорят вроде и на нашем языке, но с каким-то странным акцентом, растягивая слова, смягчая звуки. Некоторые фразы я разбираю с трудом, хотя общий смысл всё же улавливаю.

Они тоже с любопытством поглядывают на нас, точно на заморскую диковинку. Наверное, в их краях нечасто встречаются гости из нашего королевства.

Я ловлю на себе взгляды — не враждебные, но выжидающие, изучающие. Кто-то шепчется, кто-то приглядывается, а один старик укоризненно покачивает головой, будто мы на этой земле незваные гости.

Я не понимаю, зачем Агайо перешел границу. Спрятаться здесь сложно: нам даже тяжело слиться с толпой.

Агайо уверенно идет вперед. Он явно здесь бывал, это я никогда не выезжала за границы нашего королевства.

Мы выходим за пределы города, оставляя позади громкий гомон торговцев и стук ослиных копыт по камням мостовой. Дорога становится пыльной, ветер бросает в лицо горячий песок. Почти два километра мы идем в удушающей жаре, пока впереди не появляется шумное скопление людей.

Впереди виден какой-то рынок. Мне так кажется во всяком случае. Много мужчин толпятся возле деревянного помоста. Когда мы подходим ближе, то Агайо машет рукой мужчине в чалме:

— Эй, Али.

Тот оборачивается и сразу расплывается в улыбке, будто видит старого знакомого.

Али слишком яркий. По-девичьи изогнутые ресницы отбрасывают тени на щеки. Пухлые губы будто нарочно приоткрыты, а движения излишне плавные, почти театральные. Вроде бы красивый, но от него исходит ощущение чего-то приторного, искусственного, словно перед нами актер, который играет самого себя.

— Поговорим? — Агайо кивает куда-то в сторону, приглашая Али отойти.

И тут же обращается к нам:

— А вы, девушки, здесь стойте!

Мне удивительно, что он с нами так вежливо. Даже “девушками” назвал, а не каким-нибудь язвительным оскорблением.

Я замечаю, что Агайо осматривает толпу у помоста. Его взгляд становится все жестче и напряженнее с каждой минутой. Несколько мужчин оборачиваются и пристально, слишком изучающе смотрят на нас. Мне это не нравится. В животе зарождается холодный комок тревоги.

Агайо хмурится:

— И, Али, поставь кого-то присмотреть за ними, — он указывает на нас. — А то сам знаешь, бродят тут всякие, а эти девушки дорогие.

“Мы дорогие?” — я хмурю брови. Мне не нравится это слово. Не нравится его тон, не нравится, как Али ухмыляется в ответ.

Али машет рукой, и из толпы выходят двое крепких мужчин с пиками. Их широкие штаны собраны у щиколоток, а яркие рубахи развеваются на ветру. Красные ленты на пиках болтаются при каждом движении, будто они специально демонстрируют свою силу.

Мы остаемся под палящим солнцем, ожидая, пока вернется Агайо. Жар плавит воздух, заставляя его колебаться над землей, будто она дышит. Пот стекает по спине, и я начинаю нервно перебирать складки на одежде, лишь бы чем-то занять руки.