Книга Кара для предателя. Наследник бога-дракона, страница 15 – Элис Карма, Алиса Буланова

— Пусть попробует, — криво усмехаюсь я. — Как будто Стамфар отзовётся на её молитвы.

— Может, и отзовётся, — Хейдрун начинает нервно расхаживать назад и вперёд. — Наставница говорила, что принцесса с самого детства проводила много времени рядом с ней. Кроме того, ты ведь так и не консумировал брак, а значит, она всё ещё дева…

— Да перестань уже! — мне приходится слегка повысить голос, чтобы привести её в чувства. — Дева не дева, какая разница?! Что могут мне сделать её молитвы?! Я конунг Дваргуса! На моей стороне войско. В этой стране нет такой силы, что смогла бы мне навредить!

— Остерегись, Роальд, — шепчет Хейдрун замирая. — Древнее пламя не щадит тех, кто нарушает клятвы. Бог-дракон…

— Хватит! Я больше не желаю слышать о боге-драконе! — восклицаю я. — Ни разу за всю мою жизнь он не помог мне, а значит, я не обязан следовать его воле. А если ты так переживаешь, то можешь бежать к своей старухе! И не показывайся мне на глаза, пока твоя истерика не пройдёт.

Жрица глядит на меня круглыми глазами, словно не может поверить в то, что я сказал все эти вещи вслух. Я же думаю, что мне давно стоило это сделать.

— Я не пойду к наставнице, — говорит Хейдрун перед тем, как уйти. — Я отправлюсь на горы Ильфьель и попробую попросить прощения у бога-дракона за твои проступки.

— Можешь не утруждаться, — бросаю я ей в спину. — Как-то же я все эти годы обходился без твоего Стамфара.

— Ты не прав, что он не помогал тебе, — со вздохом произносит она. — Ведь всё это время я только и делала, что молилась ему вместо тебя.

Дорога на гору Ильфьель узкая и каменистая. Лошади ступают осторожно, копыта скользят по обледеневшим камням. Снег ложится на волосы, на меховую накидку и медленно тает. Порывы холодного ветра ударяют в лицо, но это мало меня заботит. Мороз мне привычнее, чем тепло. Да и мысли заняты такими думами, что волей-неволей не обращаешь внимания на погоду.

Слова Хейдрун Эхом звучат в ушах. Мне не нравится думать, что моё высокое положение — это результат её молитв. Как будто я без них не смог бы стать тем, кем стал. Что за глупость! Никто, кроме меня самого, не ковал мою судьбу. Ни отец, ни братья, ни Стамфар, что прячется в огненных недрах горы.

Я был никем, третьим сыном ярла, лишённым наследства. Служил чужим, глотал обиды, кланялся тем, кто не стоил даже моего взгляда. И теперь я конунг. Разве это не доказательство моей силы, ума, воли и терпения? Какое отношение к этому имеет Хейдрун, её вера и бормотание в свете жертвенного алтаря? Нет, я не приемлю этого. Если всё, что я имею, добыто не мною, то тогда кто я?

Я думаю об Эмме. О своей жене, благодаря которой я оказался на троне. Если бы моё сердце не принадлежало Хейдрун, я, возможно, даже сумел бы полюбить её. Эмма как ладная нижняя рубаха: не броская, но нужная. Она греет, пока не надоест, пока не износится. У Эммы доброе лицо, мягкий голос, глаза, в которых всё ещё живёт вера в справедливость. Вера, которую я утратил ещё в детстве.

Я не ненавижу её как женщину. В ней нет ни злобы, ни хитрости. Она просто чужая. Ребёнок, выросший в роскоши и любви, никогда не поймёт тех, кому приходилось за каждый кусок хлеба платить унижением. Эмма не знает, каково это — выбирать между выживанием и совестью. Она не жила в грязи, не мёрзла под стенами родного дома, когда собственная мать занимала чью-то чужую сторону. Всё, что она имеет, подарено ей, а не заслужено.