Книга Агроном. Путь друида, страница 47 – Виктория Крафт

Лето в Ольховке начиналось с гула пчёл и запаха цветущих яблонь. Сад, который мы побелили весной, стоял теперь бело-розовый, пышный, и каждый ветерок поднимал с веток облака лепестков. Я выходила на крыльцо и замирала, втягивая этот запах — сладкий, густой, с лёгкой горчинкой пыльцы. Земля окончательно проснулась, и мой дар проснулся вместе с ней. Я чувствовала его теперь постоянно: не как что-то отдельное, а как продолжение собственного тела. Он гудел во мне, как кровь, как дыхание, как биение сердца. В то утро я пришла на наше поле под свёклу одна. Ивен ушёл на речку проверять сети, Тим увязался за ним, девочки помогали Мора по дому, а мне нужно было подготовить последний участок. Поле уже было вспахано сохой, которую мы купили у Олдвина, лежало ровными бороздами под солнцем. Но кое-где земля всё ещё была комковатой, тяжёлой — суглинок никак не хотел рассыпаться. Я опустилась на колени прямо в борозду и положила ладони на землю. Она была тёплой, влажной внутри, и я почувствовала её сопротивление — не враждебное, а скорее ленивое, как у кошки, которую гладят, а она не хочет переворачиваться. Я прикрыла глаза и попросила. Не словами — ощущением. Представила, как комки рассыпаются, как почва становится рыхлой и лёгкой, как воздух проникает вглубь, к самым корням будущих растений. И земля ответила. Она вздохнула под моими ладонями, подалась, и комки начали крошиться сами собой — медленно, плавно, как будто их перетирали невидимые пальцы. Я открыла глаза и ахнула: борозда передо мной была идеально ровной, рыхлой, готовой к посадке. А я не сделала ни единого движения рукой. — Ничего себе, — прошептала я, глядя на свои ладони. Они были чистыми, но я чувствовала в них тепло, которое исходило не от солнца. — Дошло наконец-то, — раздался голос Брионии откуда-то с межи. Она сидела на комке земли, свесив ножки, и с интересом меня разглядывала. — Ты только что говорила с землёй, а не просто просила её. Это разница. Это уже четвёртый уровень, Верба. Поздравляю. — Четвёртый? — я всё ещё смотрела на ровную борозду. — Но я просто попросила её стать мягче. — Ты не просто попросила — ты приказала. Ну, не приказала, а... убедила. Ты теперь умеешь управлять землёй. Копать, рыхлить, делать ямы. Всё, что захочешь. Без мотыги, без лопаты. Просто руками и даром. Я медленно поднялась на ноги и оглядела поле. Если это правда, если я действительно могу управлять землёй, то работа, на которую уходит целый день, займёт час. А то и меньше. — Можно попробовать? — спросила я, чувствуя, как внутри загорается азарт. — Пробуй, — разрешила Бриония. — Только не переусердствуй. Земля — она живая, ей тоже отдых нужен.Я выбрала участок в конце поля, где почва была самой твёрдой, и снова опустилась на колени. Положила ладони на землю и представила ямки — аккуратные, ровные, на одинаковом расстоянии друг от друга. Представила, как земля расступается перед семенами, как она принимает их в себя, укрывает, обещает тепло и влагу. Земля зашевелилась. Не так, как при оползне, а мягко, послушно. На моих глазах в почве образовались маленькие лунки — одна, вторая, третья, целый ряд. Я замерла, боясь дышать. Это было... волшебно. Не просто магия, не просто дар — а сотрудничество.

Я просила, земля делала. Мы работали вместе. — Вот так, — прошептала я, чувствуя, как по щекам текут слёзы. — Вот как это должно быть. — Ага, — тихо сказала Бриония. — Теперь ты поняла. Свёклу мы сажали всей семьёй на следующий день. Я прошла по полю первой, размечая ряды и готовя лунки с помощью дара. Земля поддавалась легко, с готовностью, и работа, которая раньше заняла бы несколько дней, была сделана за утро. Ивен шёл следом с корзиной семян, аккуратно укладывая в каждую лунку по семечку. Мора присыпала их землёй и поливала из лейки — новой, купленной на ярмарке. — Ты как будто с ней разговариваешь, — заметил Ивен, когда я в очередной раз опустилась на колени у края поля. — Так и есть, — ответила я. — Она слушается. — Кто? Земля? — Земля. Ивен покачал головой, но ничего не сказал. Кажется, он уже привык к тому, что его сестра разговаривает с полями. Дома меня ждала Рута. Она сидела на крыльце, разложив вокруг себя листы бумаги и пучки сухих трав. Травник, который мы начали зимой, заметно разросся: теперь в нём было почти двадцать страниц, и на каждой — аккуратные строчки, выведенные детской рукой. «МЯТА», «ДУШИЦА», «ЗВЕРОБОЙ», «МАТЬ-И-МАЧЕХА», «РОМАШКА», «ВАЛЕРИАНА», «ПОДОРОЖНИК», «ТЫСЯЧЕЛИСТНИК», «ПУСТЫРНИК», «КАЛЕНДУЛА», «ЛИПОВЫЙ ЦВЕТ», «КРАПИВА». И новые: «ПИЖМА», «ПОЛЫНЬ», «КЛЕВЕР», «ШИПОВНИК». — Верба! — она подняла голову и помахала мне листом. — Я сегодня новую траву записала. Гляди! Я подошла и взяла страницу. «ПИЖМА. РАСТЁТ У ДОРОГИ. ПАХНЕТ ГОРЬКО. ОТ ПАРАЗИТОВ». Буквы были ровные, старательные, а рядом, приклеенный рыбьим клеем, темнел высушенный листочек пижмы. — Молодец, — сказала я искренне. — Ты уже больше моего знаешь. — Не больше, — серьёзно ответила Рута. — Но я записываю. Чтобы не забыть. — Хочешь завтра в лес сходить? За новыми травами. Весна, всё цветёт. Найдём что-нибудь, чего ещё нет в твоей книге.Глаза у Руты загорелись. Она закивала, и я поняла, что завтрашний день будет отдан лесу. Лес встретил нас влажной прохладой и запахом хвои. Мы шли вдвоём — я и Рута, с корзинами и ножом. Тим напросился было, но в последний момент передумал, решив, что лучше пойдёт с Ивеном на рыбалку. Ивен в последнее время стал настоящим кормильцем: рыба у него шла хорошо, и каждый день на столе была то уха, то жареные окуни, то копчёные лещи. Он даже начал продавать излишки соседям, и Мора шутила, что скоро он нас всех прокормит. Мы с Рутой собирали травы до полудня. Я показывала ей, как отличить одно растение от другого, как срезать стебель, не повредив корень, как укладывать в корзину, чтобы листья не помялись. Рута слушала, запоминала, а потом сама находила нужные травы и радостно кричала мне через поляну. Мы набрали целую корзину: зверобой, душицу, лист смородины, молодую крапиву, первоцвет. Дома разложили добычу на просушку, и Рута села за травник — дописывать новые страницы. Я смотрела на неё и думала о том, что когда-нибудь эта книга станет настоящим сокровищем. Может быть, даже не одной книгой, а многими. А потом был случай, который подтвердил, что мой дар действительно вырос. Я посадила редиску на пробу — просто чтобы проверить, насколько быстро теперь могу вырастить урожай.