Книга Глядящие в вечность: Против лома нет вампира. Не сотвори себе вампира. Клыкастые страсти, страница 80 – Галина Гончарова

— Приемлемо?

— Я выбрал плохое слово. Скорее если это не ведет к смерти alunno. А часто – и даже если это приведет к смерти. Если ты вампир – ты должен выжить сам.

— Как это мило! – восхитилась я. – Таким образом, то, что было с тобой, – это приемлемо?!

С ума сойти! Это круче садо-мазо!

— Это не вело к моей смерти. Разве что спустя несколько дней. И в то же время – это было неправильно… несправедливо по отношению ко мне! Елизавета обиделась на меня – да! Но она не должна была поступать со мной так за то, что я изменить не в силах! Это Старейшины не одобрят!

— Так скажи им об этом! Пусть они сдерут с этих тварей шкуру и постелют вместо коврика!

В эту секунду я искренне ненавидела неизвестную мне Елизавету. Попадись мне эта тварь в данный момент – и я отдернула бы шторы и вытащила ее своими руками на солнце! И пусть горит синим пламенем! Права на жизнь и душу! А больше ей ничего не надо?! До меня как-то не сразу дошло, что я… да, я хотела бы получить Даниэля в свою полную собственность! Но не как какой-то там Креатор! Просто как женщина. Любящая и любимая.

Эй, Юля, а ты уверена, что ни об какой пенек головкой не билась? Он, на минуточку, вампир, а ты позагорать любишь! Но развивать свои мысли я не стала. Не ко времени. И сосредоточилась на ответе Даниэля.

— Я недостаточно силен, чтобы предстать перед Старейшинами. Они сочтут, что это было сделано для меня. Чтобы избавить меня от излишней мягкости. Сделать больше… больше вампиром!

— Как мило! А я могу предстать перед ними?!

У Даниэля буквально отвисла челюсть.

— Ты? Зачем?!

— За парой ласковых слов, – огрызнулась я. Меня подхватывала волна чистого бешенства. В таком состоянии казалось, что ударь я кулаком в скалу – и она разлетится на крохотные кусочки. Зверь-из-зеркала выл и ревел в глубине души, и я почти видела, как он царапает когтями тонкое стекло. Не знаю, так это или нет, но в таком состоянии я могла сцепиться и с директором института. Подумаешь там, вампиры! Зубки у них не отросли для того, чтобы меня напугать! И еще тысячу лет не отрастут! А когда отрастут – повыдираю на фиг! Гвоздодерами! Вслух я этого не сказала, но Даниэль меня понял.

— Ты хочешь сказать, что могла бы заступиться за меня перед Старейшинами?

— Не знаю, была бы от этого польза или нет, но погавкались бы мы здорово, – вздохнула я. – Что за глупость ты городишь – больше вампиром! Это как стать больше помидором на грядке – или он там есть, или его там нет! И, ты прости, мне кажется, что большая жестокость не для тебя. Ты – художник до мозга костей. Если огрубеешь душой, ты станешь сильнее, но и слабее одновременно. Пойдет размен – частичка силы и жестокости за частичку творческого огня. Это неравноценно. Всегда может найтись кто-то, чтобы драться за тебя! Но кто смог бы за тебя творить?

— Ты и правда так думаешь?

— А ты думаешь иначе?! Даниэль вдруг засмеялся.

— Стыдно признаваться в собственной нескромности. Но твои мысли – это отражение моих. И я думаю именно так. Я не согласен на такой размен!

Я прицелилась – и чмокнула его в щеку.

— И на что же ты согласен?

— Я уже начал рассказывать тебе про Мечислава. Он тоже был alunno у Елизаветы. Но меньше меня. И стал гораздо сильнее. Когда вампир достигает определенного уровня, при котором он может контролировать и себя, и других вампиров, он может либо разорвать связь с Креатором и держать ее только со Старейшинами, либо подтвердить ее. Если он принесет повторную клятву – будет более свободен, но в пределах вертикали власти Креатора. Если же пожелает разорвать связь – он должен быть чертовски уверен в себе. Испытание, которое проходит такой вампир, ужасно тяжелое. Я бы его не выдержал. Много вампиров гибло. Но добровольцы находятся всегда. Мечислав рискнул – и выиграл. Получил свою свободу. Стал ронином. Он долго странствовал в одиночестве. Больше пятисот лет. А потом, когда присягнул Старейшинам, стал создавать свою вертикаль власти. Своих alunno. Он облюбовал себе для проживания место подальше от Елизаветы. Сейчас он сам – Креатор. Хотя и не стал Князем. В его вертикали около пятнадцати вампиров, а этого не хватит, чтобы править городом. Но они представляют собой значительную силу.