Книга Ведьмам накладывают швы, страница 78 – Джульетта Кросс

— Да вы сама неожиданность, мистер Круз.

Я водила пальцами по корешкам, пока не заметила несколько фотографий на книжной полке. Один из снимков изображал Нико и Матео перед каменным камином в помещении, похожем на ранчо. На другой фотографии ему не было и двадцати – он стоял между двух мужчин, один из которых выглядел точь-в-точь как повзрослевший Матео. С ними на фото была серебристая лиса.

Я вспомнила, как Нико упоминал, что вырос вместе с Матео, дядей и дедушкой. А следующая фотография заставила мое сердце сжаться по другой причине.

Это было селфи симпатичной брюнетки, которая сфотографировалась вместе с Нико. На плечах у него сидела милая маленькая девочка. У нее были пухлые щечки и каштановые кудряшки, и она торжествующе поднимала над головой плюшевого кролика. Судя по фону, все происходило на городской ярмарке: позади них стоял игровой стенд, а вдали – карусель.

Я не смогла смотреть на этот снимок долго – меня начало подташнивать. Если у него есть дочь, это даже здорово. Да ведь? Она такая очаровательная. И эта женщина, черт ее подери, она тоже выглядела доброй и милой. Я никогда не была ревнивой. Я слишком быстро остывала к парням, чтобы успеть испытать это чувство.

И теперь оно мне не нравилось.

Сдерживая тоску, я стала рассматривать еще одну полку с большим количеством книг. Поэзия?

Кто же он на самом деле такой?

Раньше я думала, что Нико просто задумчивый и чуть самоуверенный одиночка, которому нравится колесить по городам, играть в барах и тому подобное. Но как и всегда, за обложкой скрывалось гораздо больше.

Я обнаружила сборники поэтов-классиков – Роберта Фроста, Эмили Дикинсон, Генри Торо. Я также отметила несколько современных авторов, с которыми вообще не была знакома. Я вытащила наугад книгу поэта по имени Халиль Джебран. На некоторых страницах виднелись наклейки-закладки. Я открыла книгу на одной из них.

Это было стихотворение о страхе. Метафора реки, которая течет вперед и не может повернуть вспять. Потому что вернуться назад невозможно. Глубокое и красивое размышление о том, как не позволять ошибкам или сожалениям руководить собой. Или страхам. Нико, очевидно, не раз его перечитывал, выделив несколько строк. Он даже сделал пометку карандашом. Всего два слова. «Отпусти ситуацию».

Я поставила книгу на место и наткнулась на дневники. Той тетради, которую я видела раскрытой на журнальном столике, будучи у него в гостях, здесь не было. Конечно, я не должна была лезть в его записи. Но разве они не помогут мне лучше понять, что он за человек?

«Ничего плохого в этом нет», – сказала я себе, прикусив нижнюю губу.

Я хотела уйти, но не смогла.

— Одним глазком загляну, – прошептала я себе и взяла в руки коричневую тетрадь в кожаном переплете.

Усевшись на диван, я открыла ее в самом начале. Наверное, я ожидала увидеть какие-нибудь датированные дневниковые записи или что-то в этом роде. Оказалось, внутри скрывалось совсем другое. Я прочитала первую страницу, восхищаясь лиричной красотой его стихов. Затем следующую и следующую. Я была загипнотизирована этим мимолетным погружением в душу человека, которым в данный момент я была одержима.

Страницы настоящей красоты. Перечеркнутые черновики, переписанные заново. И каждый раз в результате упорного труда получалось нечто прекрасное.