Книга Когда мотылек полюбил пчелу, страница 339 – Пеппер Винтерс

— Ния сказала, что ты здесь. Благодарю огонь, ты вернулась! – она повернулась к деревне и потащила меня за собой. – Пойдем, нам нужно идти! Может, уже поздно.

Она потянула меня, и мы перешли на бег.

— Что поздно? Скажи мне, Гият!

С губ ее сорвался плач, и она прибавила ходу, не отпуская моей руки.

— Натим. Его укусила змея тунии. Он умирает…

Натим.

Я вырвала руку из хватки Гият и заставила ноги двигаться быстрее. Я бежала так быстро, как только могла, – неслась по деревне туда, где умирал мой олененок.

Гият не успевала за мной. Натим.

Нет.

Он не может…

Он выжил благодаря мне.

Он выжил, потому что его мать поделилась со мной своими воспоминаниями о сыне.

Натим!

Все, о чем говорил Солин.

То видение, что передал огонь.

Обещанные ужасы… то, что я стану выжженной. То, что они обещали. Все – неправда.

Неправда, неправда.

Я была жизнью, а не смертью.

Я никогда и никого не убью.

Я побежала еще быстрее.

И что-то ответило мне в моей панике.

Что-то развернуло внутри меня свои кольца – в тех глубинах, которых я боялась, потому что они были так бесконечны и так просторны, и горячи, и стары.

Оно прошептало что-то прямо в моих костях.

Вылилось сквозь кожу и связало воздух вокруг меня. Я почувствовала это.

Почувствовала, как дух мой выпадает за пределы смертной плоти. И как воздушная стихия вздрагивает от моего неумелого призыва.

Но она подчинилась мне. Склонилась передо мной.

Ривоза ответил на мой зов и обернул меня невесомой невидимостью. И я полетела.

По траве, через костер и центральную площадь, прямо к лупику целителей, где я сглотнула крик и упала на колени рядом с замершим, умирающим Натимом.

Дарро

Я увидел, как она обратилась к Ривозе – почти инстинктивно.

Наблюдал за удивлением Гият: Руна исчезла прямо в воздухе, так быстро. Следил за тем, как Солин стоял в стороне, один, и как щеки его блестели от пролитой печали. Он разговаривал с пламенем, которого я не слышал.

Я замер на месте, обернулся воздухом и тенями – Гият последовала за Руной. Она плакала, и я услышал, как она зовет Натима.

Сердце сжалось, и я посмотрел туда, где исчезла Руна.

Что случилось?

Меня вдруг пронзила боль.

– Руна…

— Отнеси меня к ней, – приказал я воздуху.

И Ривоза обернулся вокруг меня и подчинился беспрекословно – я научился обращаться с воздушной стихией. Я следовал по оставленным Руной вихрям, обошел горящий по центру огонь и остановился у лупика лекарей.

Несколько мужчин Нил, нанизывающих на ветки мясо для сегодняшнего пира, вздрогнули, не ожидая моего внезапного появления.

Они заговорили на пламенийском, но я не стал прислушиваться – поспешил ко входу, откинул шкуру и вошел в полное теней жилище.

Я замер.

Лекарка по имени Уэй сидела, обхватив руками колени и сжав челюсти. Взгляд ее огромных миндалевидных глаз был направлен на Руну.

Та склонилась над Натимом, который недвижимо лежал на боку.

Руки она прижала к его плечу, а лоб – к застывшей шее. Олененок, похоже, больше не был олененком.

Он рос куда быстрее, чем я того ожидал.

Его пятнистая шкурка лишилась пятен и стала такой же темно-кремовой, как и у всех остальных его родичей. Шерсти вокруг шеи стало больше, и она потемнела. Крошечные рожки уже перегнали рога Син. Длинные ноги он вытянул: копытца его были покрыты пылью и не двигались. Руна склонилась над ним.