Книга Когда мотылек полюбил пчелу, страница 258 – Пеппер Винтерс

Толчея пульсирующих сфер.

Я вздрогнул, когда они проскользнули сквозь меня, поцеловав мой дух. Прошли через то, чем я являлся. И я вдруг вспомнил важную часть того, кем был.

Кем был всегда.

Ривоза был прав. И Квелис тоже. Каждое создание и существо, что клеймило меня смертью, говорило правду.

Жизнь рассыпалась в пыль… из-за меня.

Колибри первыми проскользнули сквозь мою душу – сбросили перья, в которых больше не нуждались. Сова пролетела на тихих, слепленных из эфира крыльях. Сотни сверчков, цикад и лягушек, которых я заткнул лишь частью своей силы, брызнули сквозь мой дух – крошечные вспышки серебра и света. Они возвращались туда, где им было самое место.

Меня ослепили слезы. Я медленно поднял голову.

Последний дух скользнул сквозь меня, попрощался и прошептал приветствие, потому что понял, что это не конец. Это начало чего-то нового.

Их освобождение и принятие разбивали мое смертное сердце.

Их мудрость и свобода подарили мне воспоминание, о котором я забыл. И воздушной стихии не нужно было говорить мне, что делать дальше.

Я распахнул свои сделанные из плоти и костей руки.

Завалился назад, прямо на усыпанную ветками лесную подстилку.

Я последовал за духами существ, которых так неосторожно убил, – растворялся в том-что-было-потом, опускаясь во тьму, в которой столько созданий находили покой.

Под ногами расстелилась виденная мною прежде паутина. Полотно, покрывавшее космос, сделанное из нитей света и последствий, сияющее каплями присутствия и взгляда.

Мгновение я просто стоял там, в центре паутины, и дышал. Подвигал пальцами и провалился прямо в древнюю роль, о которой забыл. Я больше ничего не вспомнил. Каждая скрытая часть меня вдруг не показалась прямо здесь и сейчас. Но я наконец успокоился.

Я помнил это спокойствие. Я оказался дома.

Темнота изогнулась, и я ступил на первую нить и начал искать каплю, которая покажет мне то, что я должен был увидеть.

Руна

— Вот, выпей это.

Я открыла глаза и увидела солнечный свет и Олиша. Бледная кожа целителя и его яркие синие глаза так сильно отличались от дымчатости Дарро.

— Как ты себя сегодня чувствуешь? – Олиш улыбнулся, обнажив немного неровные белые зубы. – Ты понимаешь, где ты? Помнишь свое имя? Что случилось вчера ночью?

Помню ли я свое имя?

Конечно, помню. Я никогда больше не забуду его благодаря изящной пепельной татуировке, которую нарисовал на руке Солин. Я чуть нахмурилась и подняла руку – чтобы показать Олишу, что он зря волнуется о моей памяти. Но тут же зашипела, сжав зубы: каждый мускул в моем теле запылал болью.

Я замерла и застонала, легла обратно на мягкий мех, который расстелили на обычном месте, в угле лупика Солина, где я частенько спала. Солнечный свет лился из дыры для дыма в крыше, а сам повелитель духов сидел, скрестив ноги, у остывшего, полного пепла очага.

Как я здесь оказалась?

Сколько я спала?

Олиш аккуратно подложил свои сильные горячие ладони мне под голову и помог подняться. А потом приложил резную деревянную чашу к моим губам и повторил:

— Выпей это. Тебе станет легче, боль уйдет.

Боль.

Да, мне было очень больно. Но почему?

Что случилось вчера ночью?

Синие глаза Олиша сощурились: он знал, что я подчинюсь его приказу. Я распахнула губы и выпила то, что он вливал мне в рот, скривившись от резкого, горького вкуса. Я узнала лимонный бальзам и кору ивы, потому что уже пила их тогда, когда меня впервые нашли люди Нил.