Книга Когда мотылек полюбил пчелу, страница 14 – Пеппер Винтерс

И неважно, что меня окружали такие потрясающие люди. Они не были моим народом.

Ведь если бы были, я бы уже вспомнила их… не так ли?

Если мой народ в самом деле состоял с ними в родстве, раз уж я говорила на том же языке, то, может быть, кто-нибудь меня узнает? Какой-нибудь странник или торговец, путешествующий между кланами? Может, он вспомнит мое имя? Прольет свет на то, что я никак не могла вспомнить.

Я вздохнула и продолжила наслаждаться закатом. Его огненные кольца обвили мое сердце. Я ужасно скучала по…

По чему? По дому? По кому-то?

Аргх, прекрати же.

Я всхлипнула, смахнув с щеки слезы. Мне так надоело плакать.

Возвращение из мертвых далось мне гораздо сложнее, чем весь тот путь под луной, что я проделала в одиночку.

Сжав зубы, я выскочила из лупика Солина. Будьте прокляты, дрожащие ноги! Как же ненавистно мне было чувствовать себя такой слабой и хрупкой! Особенно в сравнении со смеющимися людьми, окружившими огромный костер в центре лагеря.

Я окинула взглядом деревню: сколько здесь было лупиков, что пронзали темнеющие небеса своими сложенными из бизоньих костей стенами! Самое большое жилище располагалось на возвышении. Снаружи лежали тростниковые циновки, речные камни составляли круг, где люди могли бы присесть, поговорить и поделиться новостями и тревогами.

Люди ходили от лупика к лупику, неся в руках то, названий чего я не помнила. Занимаясь неведомыми мне делами.

У одних людей в племени Нил кожа была темная, как ночь, у других – словно мед, у третьих – белая, как сердце пламени. Одни люди были высокими, а другие низкими, одни плотными, а другие тонкими, словно тростник, но все они двигались как один – так, словно давно привыкли друг к другу. Всех их объединяла одна цель.

Желудок скрутило. Сердце мое обливалось кровью, жаждая того же.

Жаждая вспомнить того, кого я когда-то любила, но потеряла…

Я подошла поближе к большому костру, который весело трещал в центре деревни. Оранжевые отсветы языков пламени танцевали на цветных волосах и коже. Небо покрывалось тьмой.

Я учуяла запах жареной еды, и рот наполнился слюной. Я заставила свои хрупкие ножки пройти еще немного.

Девушка, которая резала что-то красное и сочащееся соками, подняла свое темное лицо и широко улыбнулась.

— Ты жива! – она воткнула костяной нож в землю, вскочила на ноги и подбежала ко мне. – Я так рада, что травы сработали, и ты больше не болеешь!

Я моргнула. Девушка подошла так близко, что могла коснуться меня.

Ее пальцы сомкнулись на моем локте – осторожно, почти по-дружески, – но я все равно вздрогнула так, словно ей не стоило этого делать. Сердце тревожно екало. Неужели я боялась, что от ее прикосновения произойдет что-то плохое? Что-то такое ужасное, что ударит по всем этим прекрасным людям, что подарили мне кров и второй шанс на жизнь.

Я согнулась и посмотрела на небо.

— Ты… ты в порядке? – девушка разжала пальцы. – Я не хотела тебя пугать. Больше касаться не буду.

Я покачала головой, не в силах оторвать взгляда от проступающих на небосклоне звезд.

Но ничего не произошло. Ничего плохого и ужасного. Так почему же я так испугалась?

Что же со мной случилось, раз простое прикосновение заставляет меня так бояться?

— Это мне стоит извиниться, – я выдавила улыбку и наконец посмотрела ей в глаза. – Я не хотела так… о, это же ты.