Книга Когда мотылек полюбил пчелу, страница 127 – Пеппер Винтерс

— Не думаю, что ты хочешь узнать ответ на этот вопрос.

Руна посмотрела на меня. Глаза ее впились в мою спину. Я не обернулся. Не заговорил. Лишь ждал ее решения: поверит ли она мне или нет? Я согласился отвести ее обратно. Но у нас осталось не так много времени… и сдерживаться я не собирался.

Уши дернулись – Руна наконец поспешила за мной. Она ступала бездумно – хрустела каждой веткой, задевала каждый лист. Она не старалась соблюдать тишину, как волки. Она не сливалась с миром, потому что жила со смертными, которые заглушали природу своим постоянным шумом. Но Руна была быстрой и ловкой, и чем глубже в лес мы заходили, тем сильнее расслаблялись ее плечи, тем сильнее светлело лицо. Да, она была грязной и нагой, но впервые с тех пор, как мы встретились, Руна наконец стала походить на настоящую себя.

У висевшего на ветке улья жужжали пчелы. Мы шли, и они составляли нам компанию.

Руна вдруг остановилась и вздохнула, подняв руку, – будто пчелы заколдовали ее своим резким, кружащимся полетом. Она двигалась медленно и осторожно, словно не совсем по своей воле.

Черно-желтые пушистые насекомые опустились ей на ладонь, радостно жужжа занятную песнь. Пять сели на руку, и Руна – так, словно принадлежала вовсе не к стихии огня, а к изящной воде – плавно поднесла пчел ко рту и поцеловала их прозрачные крылья.

Глаза ее были закрыты.

Землистого цвета кожа засветилась.

Волки, которые следовали за нами молча, перешли на бег и упали у ног Руны, приложив головы к ее ногам.

Она подпрыгнула, не ожидая прикосновения теплой волчьей шерсти. И что бы за заклятье она ни создала, оно тут же рассеялось.

Пчелы улетели.

Кожа ее перестала сиять.

А Руна отошла от распростершихся перед ней волков так, будто боялась их поклонения.

Я остался на месте: сердце колотилось, дух будто бы парил в небесах. Разум начал бороться с узами своей забывчивости.

И от темной части моего прошлого отломился осколок воспоминания.

Воспоминания о девушке, которая ходила по миру, и за ней следовали все звери. Из слез ее рождались реки. Из смеха поднимались деревья.

Воспоминание исчезло, скрытое тьмой.

Но этого было достаточно: в груди моей ожила надежда.

Руна

По земле текла кровь – волки набивали себе животы. К горлу подступила тошнота: от быстроногого оленя остался только разорванный, окровавленный труп. Я стояла, окруженная убийством.

Незнакомец схватил меня за запястье и потянул вперед, прямо к смерти.

— Пойдем поедим!

Поедим?

Я не могла это съесть.

У меня едва получалось есть мясо, которое зажаривали на огне и оставляли на целый сезон в лупике… ему хватало времени для того, чтобы дух животного успел хоть немного отпустить свою смертную форму. Но есть все еще теплую, покрытую кровью плоть?

Меня вырвет.

Я уперлась пятками в землю, не давая незнакомцу увести себя дальше.

— Я не могу.

Он замер. Его дымчатые глаза поймали мой взгляд.

Я ждала, что незнакомец рассердится.

Меня затопило стыдом: да, я отличаюсь от остальных. Я не похожа на него или на людей из племени Нил. Я слишком остро реагирую на такие вещи… я странная. Мне не стоит доверять. Нии здесь не было. Никто не мог предложить мне овощей и посмеяться над моей странностью. Здесь не было другой еды, которую собирали совместными усилиями люди из клана.