Книга Сладких снов, мой пекарь, страница 45 – Велена Князь

Я тяжело вздыхаю, чувствуя, как в груди разливается тяжёлая, ноющая боль. Она права. Но я всё равно не знаю, как решиться. Официанты убирают остатки еды, и я оглядываюсь по сторонам. Мне не нравится смотреть на других — шум, болтовня, гул — всё это давит. — Я с нетерпением жду, когда попробую торт Марка. Ты уже пробовала? — Да. Марк устроил для меня отдельную дегустацию готовых блюд. Вероника замирает. Вилка застывает в воздухе на полпути ко рту. — Он что сделал? — переспрашивает она. — Марк спросил разрешения у шеф-повара Марты, можно ли мне попробовать всё до банкета, чтобы я знала, что одобрить, а что нет, — объясняю я. Вероника смотрит на меня долгим взглядом. — О, видимо, ему очень хотелось узнать, какие мысли у тебя в голове. — Не понимаю, о чём ты. — Конечно, не понимаешь, — Вероника протыкает вилкой кусок торта. — Доедай, — говорю я, кивая на её тарелку. — Скоро начнётся представление. Фокусники и акробаты, а потом фейерверк. — Ты идёшь? — она поднимает на меня глаза. — Да, — киваю. — Я ведь обещала Марку показать фейерверк. — Боже, Ева, ты безнадёжна, — говорит сестра с улыбкой, качая головой. — Знаю, — вздыхаю я, отодвигая тарелку в сторону. — Я знаю.

Спектакль начинается — в зале гаснет свет, зажигаются свечи на столах, и на маленькую сцену у окна выходят первые артисты. Фокусник ловко жонглирует огненными шарами, акробаты строят пирамиды из своих тел, и я смотрю на всё это, но мои мысли далеко. Я думаю о том, что должна успеть сказать Марку то, что чувствую. Или не должна. Или должна, но не сейчас, а потом, когда будет правильный момент. Или сейчас — потому что правильного момента может не быть. Я совсем запуталась.

Вечер стоит прекрасный — луна огромная, жёлтая, висит низко над деревьями, и её свет заливает балкон мягким, молочным сиянием. Идеальная погода для фейерверка — и самое главное для меня: вокруг никого, кто мог бы помешать или смотреть косо. Искра потягивается на мраморных перилах, выгибая спину дугой, и расправляет крылья — так она выглядит куда крупнее, чем обычно. В лунном свете её чешуя отливает тёмным нефритом, и на секунду я вспоминаю, что драконы — это древние, опасные создания, которых боятся даже короли. Но потом она поворачивает голову, смотрит на меня своими жёлтыми глазищами и чихает, выпустив маленькое облачко дыма. Всё равно милая. Даже когда пытается быть грозной. Она издаёт тихий рык — видимо, просит есть. — Если я буду кормить тебя слишком много, ты вырастешь до невероятных размеров? — спрашиваю я, ставя перед ней миску с мясными обрезками, которые принесла из кухни. Наверное, не лучшая идея — кормить её там, где она может столкнуть миску с балкона. Но уже поздно, внизу никого нет, и я надеюсь, что она будет аккуратнее. Обычно она ест довольно опрятно, когда не нервничает. Искра запрокидывает голову и выпускает короткую струю пламени. Мясо шипит, дракониха довольно урчит и принимается за еду, жадно вгрызаясь в дымящиеся куски. Я невольно морщусь, слушая, как она чавкает. Думаю, что надо бы научить её есть тише, более прилично, что ли. Но я понятия не имею, как дрессировать драконов и насколько они вообще поддаются воспитанию. Артур говорит, что они умнее собак, но упрямее кошек, и если она не захочет меня слушать, то и не будет — хоть ты тресни. За спиной раздаются шаги. Я оборачиваюсь — в дверях стоит Марк. Он переоделся: вместо белого поварского фартука и простой рубашки с закатанными рукавами — тёмный камзол, который сидит по фигуре, и чистая светлая рубашка. Волосы аккуратно причёсаны, не падают на лоб, как обычно на кухне. Ему идёт. Очень идёт. — Привет, — говорит Марк с улыбкой. — Здравствуй, — отвечаю, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Спасибо, что пришёл. — Я бы никогда не отказался от вечера, проведённого с тобой, — он подходит ближе. — Но я очень удивился, когда ты меня позвала именно сюда. Честно говоря, думал, что мы будем печь струпвафели или работать над тестом для круассанов.